Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 40 – Чулпан Тамга

Кабинет наполнился тяжёлым молчанием. За стеной гудели серверы.

— Комиссия признала его действия преступной халатностью, — тихо продолжил Стас. — Его отчислили. Лишили лицензии. Кирилл ушёл. А через месяц... умерла его сестра. Младшая. От врождённого порока сердца. Говорили, Кирилл пытался её спасти какими-то своими, уже нелегальными методами. Не вышло. После этого... его не видели. Думали, уехал, спился, может, руки на себя наложил. А теперь... теперь этот почерк. Та же попытка не подавить желание, а вывернуть его наизнанку. Тот же... идеализм, оборачивающийся кошмаром. Только теперь он не пытается лечить. Теперь он мстит.

— Мстит? — переспросил Артём.

— Институту. Системе. Мне. Всем, кто, по его мнению, убил в магии душу, превратив её в бюрократию. — Стас с силой выплюнул разжёванный корень в одну из пепельниц. — Он считает, что мы — тюремщики чуда. И теперь выпускает на волю самых уродливых, самых опасных монстров, чтобы доказать свою правоту. «Смотрите, — говорит он, — вот что происходит, когда желанию дают волю. Но разве это не прекрасно? Разве это не искренно?»

Артём переваривал услышанное. История была... слишком человеческой. Слишком трагичной. Она не вписывалась в сухие строки протоколов. Но она объясняла многое. Талант. Знание системы изнутри. И мотив — не деньги, не власть. Идея. Самая опасная мотивация.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь, — Стас наклонился вперёд,упираясь локтями в стол, — ты его находишь. Обезвреживаешь. Желательно — тихо, без шума. Чтобы ни одна газета, ни один блогер не пронюхал. Потому что если история про мстительного гения-мага вылезет наружу, мало нам не покажется. Бюджеты урежут, проверки устроят, пол-института по увольнениям пройдёт.

— Почему я? — Артём не смог сдержаться. — Есть же отдел внутренней безопасности, группа быстрого реагирования...

— Потому что, — Стас перебил его, доставая из-под папки ещё один листок, — ты уже вляпался по уши. И притащил за собой свидетеля. Очень неприятного свидетеля.

Он положил на стол распечатку с камер наружного наблюдения. Нечёткий, зернистый кадр: площадь, колодец, он сам с планшетом, Алёна, и... Вера. Яркое пятно рыжих волос. Диктофон в руке. На следующем кадре — она выливает что-то в лицо парню.

— Вера Полякова. «Хотейск-Инсайдер». Та самая, что пару лет назад расковыряла историю с откатами в городском департаменте благоустройства. Жало, не журналистка. И она уже в курсе дела. Более того, — Стас посмотрел на Артёма поверх очков, — согласно твоему же рапорту, она проявила «нетипичные психо-энергетические способности». То есть, проще говоря, она сама по себе — аномалия. Незарегистрированная. Ходячее нарушение полудюжины статей Магического Кодекса.

Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понимал, к чему клонит начальник.

— У нас два варианта, — продолжил Стас, отчеканивая каждое слово. — Первый: мы оформляем её как «несанкционированный магический артефакт с признаками разумности» и отправляем в архив на изучение. Камера хранения, полная изоляция, тесты. Месяц, другой... может, и выпустят. Если не сломается.

Артём сглотнул. Он видел «архив». Это было не место, это было состояние. Стеклянные капсулы, подавление воли, бесконечные вопросы... Для человека с её характером это было бы пыткой. И смертью для личности.