Книга Власть Шести, страница 111 – Анфиса Ширшова

Он шел по безлюдным улицам, вдыхал пьянящий морозный воздух и не сразу понял, почему перед глазами все плывет. На щеках вдруг появилась предательская влага.

Нэйт резко стер слезы ладонью и выхватил из кармана куртки телефон. Два гудка, и наконец хорошо знакомый спокойный голос.

— Пап… — Единственный человек, который мог ему помочь. И Нэйт теперь знал, что делать дальше. Слова сорвались с губ сами собой: — Я хочу быть как ты.

Раздался тихий смешок.

— Приятно это слышать, Нэйт. Не знаю, с чего на тебя снизошло это озарение, но я искренне рад.

— И еще, — нервно затягиваясь сигаретой, добавил Нэйт. — Я больше не могу оставаться в Эдинбурге.

Полтора года спустя

Черный костюм, белая рубашка, узкий черный галстук и солнцезащитные очки, чтобы разноцветные глаза не привлекали внимание к незваному на похороны гостю.

Историку Николасу Балану повезло с погодой. В последний путь его провожали чудесным теплым майским днем. На кладбище де Шарон во Франции собралось около двадцати человек, среди которых был сын погибшего с двумя своими детьми, а все остальные — коллеги, некогда работавшие с Николасом в музеях.

Чуть меньше двух лет назад Балан сдал того, кто пытался спрятать его от Эшбёрнов. Этим человеком оказался Калеб Кингсли — миллиардер, американский бизнесмен, коллекционер и человек, исподтишка следивший за деятельностью Арто. Он понятия не имел о планах Эшбёрнов, но считал их теми, кто отлично разбирается в старинных артефактах. Страсть Кингсли к могущественным вещам из прошлого, принадлежавшим значимым историческим фигурам, вынудила его вступить в негласную гонку с Арто за предметы старины. В том числе за торквес Кернунна.

И американцу повезло больше. Николас Балан все это время вел Кристиана по ложному следу, играя на два поля. Но недавно он за это поплатился, и в эти секунды Нэйт наблюдал, как тело предателя опускают в землю.

Он первым покинул церемонию, походя снимая солнцезащитные очки. Кристиан велел безжалостно избавляться от предателей. Николас Балан был человеком, гибель которого оказалась на совести Нэйта, и он, словно наказывая себя, собственными глазами хотел увидеть, как заканчивался земной путь старика. Однако без души, некогда вдохнувшей жизнь в тело историка, Нэйт видел лишь бесполезную использованную оболочку.

Итак, торквес заполучил Калеб Кингсли. И тем самым подписал себе смертный приговор.

Леджер, одетый в черные джинсы и белую футболку, ждал Нэйта на выходе из кладбища. Он курил и что-то читал на экране смартфона, привалившись бедром к капоту изумрудного «Ягуара».

Увидев друга, Бёрнс в последний раз затянулся и выбросил окурок в каменную урну, пряча телефон в карман джинсов.

— Закопали старичка? — спросил он, усаживаясь за руль.

— Закопали.

— Ну и славно.

Некоторое время они ехали молча. Нэйт попытался ослабить узел галстука, а затем и вовсе резким движением сорвал его с шеи.

Что бы он ни делал, никогда не чувствовал покоя. Тревога и глухое раздражение стали его вечными спутниками. Он почти не улыбался — только если Леджеру хоть как-то удавалось его рассмешить; взгляд его стал суровым и тяжелым, и выглядел он старше своего возраста. Если бы Нэйт мог выбирать, он бы никогда не стал жить с таким человеком, как он сам. Но Натали как-то умудрялась существовать рядом с ним и даже мечтала о свадьбе. Как можно было желать этого, если Нэйт видел ее от силы пару раз в неделю и едва ли перебрасывался с девушкой парой слов?