Книга Лёд и карамель, страница 40 – Анфиса Ширшова

Наконец я увидел Аню. Она была… безумно красивой. Как же я соскучился… Серое пальто в клетку, каблуки, черная водолазка и расклешенные джинсы. Невозможно привлекательная, утонченная, с безупречным вкусом. Светлые волосы были собраны в объемный пучок. Она быстро шла к своей машине в компании парня в круглых очках. Я сунул ладони в карманы куртки, но как-то весь подобрался, настороженно наблюдая за их болтовней. По шее вдруг пробежали колючие мурашки. Мне не нравилось видеть ее с другим.

Однако вскоре паренек пошел дальше, а Аня открыла дверь своей машины. Я быстро покинул свое укрытие и открыл пассажирскую дверцу. Аня испуганно обернулась, и мы оба одновременно выругались.

– Блин! Напугал…

– Твою мать. Что с твоим лицом?!

Аня тотчас отвернулась и нажала на кнопку, запуская двигатель. А я… Я второй раз за жизнь почувствовал на себе, что значит «сердце упало в пятки». Осторожно коснувшись ее локтя, я попросил:

– Аня, посмотри на меня.

Она повернулась и взглянула огромными влажными глазами. Но мойвзгляд мигом опустился на ее губы. Губы, которые я совсем недавно целовал, и на которых теперь была запекшаяся кровь.

– Кто это сделал? – не своим голосом спросил я, не сводя глаз с ее раны.

Нижняя губа чуть опухла, и я знал, что не должен был, но мне до ужаса захотелось впиться в нее зубами. Я понимал, что это причинит Энн боль, но, черт возьми, это желание оказалось сильнее меня…

Я подался вперед и провел языком по рассеченной коже на ее губе. Снова. И снова. Аня коснулась пальцами моего затылка, и я просто потерялся в ней, углубляя поцелуй, возможно, вызывая у нее болевые ощущения, но полностью утратив контроль над разумом.

Подхватил ее за талию и пересадил на себя, а потом, едва сдерживая ярость и желание, процедил, прижимаясь лбом к ее лбу:

– Кто. Это. Сделал? Скажи мне.

Я вжимал Аню в свое тело, стремясь защитить от любого, кто мог обидеть ее. В тот момент я даже представить не мог, что какой-то мудак решился поднять на нее руку. Что за урод это вообще мог быть??

– Остин, тебе не нужно знать, – только и ответила она, отстраняясь, упираясь ладонями в мою грудь.

– Та гематома на запястье… Теперь губа. Были еще синяки, так ведь? Аня, что за дерьмо творится?! – Я и сам не заметил, как поднял голос. Я почти выкрикнул эти слова ей в лицо.

– Все в порядке, у меня все под контролем, – твердо произнесла она, но в глаза мне не смотрела. И это еще больше распалило мою злость. Не на нее. А на ее упрямство и того, кто по какой-то причине причинял ей боль.

Я коснулся пальцами ее щеки, вынуждая посмотреть на меня. Это далось ей с трудом. Я видел это. Она почему-то не могла смотреть мне в глаза. Ее лицо мигом приняло растерянное выражение, а карамельные глаза наполнились слезами, и тут же все ее тело словно окаменело. Она отчаянно сдерживала эмоции и не хотела открываться мне.

И тут я кое-что вспомнил. «Не только ты не любишь русских». Эту фразу она бросила мне в самом начале нашего знакомства. Именно тогда на ее запястье появился огромный синяк.

Она начала заниматься с Максом. Теперь я знал, зачем. Чтобы защитить себя.

У меня заболело сердце. Я взглянул на Энн как-то по-другому. Я до сих пор мало что знал о ней. Она только вскользь упомянула, что ее отец живет в США, а мама колесит по Европе. Аня здесь совсем одна. Ей никто не поможет, никто не защитит. Так она думает.И даже мне она не доверяет. Может быть, считает, что наша связь не кажется мне серьезной? Я ведь сам говорил ей, что я одиночка… Она восприняла это слишком буквально.