Книга Лёд и карамель, страница 59 – Анфиса Ширшова

Заснеженные поля и лесные массивы, сквозь которые пролегала трасса до Ревелстока, напоминали мне о знакомыхпейзажах моей родины. На миг показалось, что я еду по знакомой дороге к кому-то близкому вдвоем с родным мне человеком. На деле же выходило так, что старенький пикап нес меня сквозь снег по едва знакомой стране к людям, которые, быть может, больше никогда меня не увидят. Но все же рядом со мной сейчас находился парень, который стал для меня важнее кого бы то ни было.

После рассказа Остина мы некоторое время ехали молча. Я обдумывала то, что услышала, а он то смотрел на меня, то сосредоточенно вглядывался в лобовое стекло. Но в какой-то момент пикап снова съехал на обочину, а Ос открыл дверь и выбрался на воздух. Я думала, ему нужно немного охладиться, проветрить голову, но он распахнул дверцу с моей стороны, отстегнул ремень, и вот тогда я поняла. Ему нужно было мое тепло. Мое понимание.

Мы крепко обнялись и стояли так довольно долго, не желая разрывать объятия. Но нужно было ехать дальше, Остин тоже это понимал. И все же не спешил отпускать меня. Он чуть склонил голову, словно не решаясь оставить на моих губах поцелуй. Но взгляд серых глаз совершенно откровенно был прикован к моим губам. И я сама потянулась к нему, дотрагиваясь пальцами до его шеи в распахнутом вороте куртки.

– Замерзнешь, – шепнула я, коснувшись похолодевших мочек ушей, проводя пальцами по щетине на его щеках.

Остин зажмурился, как будто от удовольствия, и поцеловал меня в макушку.

– Спасибо, Аня. Я думал… Я почти не верил, что ты останешься. Думал, будешь кричать, обвинять… Я боялся тебя потерять. И сейчас боюсь.

– Мне нужно немного времени, чтобы окончательно осознать все, что я услышала, – на миг ободряюще улыбнувшись, произнесла я. – Только кое-что все равно непонятно.

– Что именно?

– Почему ты рассказал мне? И зачем позвал с собой? Мы ведь… Мы никогда не говорили о том, что чувствуем друг к другу, не обсуждали планы на жизнь после колледжа.

Эти слова дались мне с трудом. Я и сама не была уверена, что хочу слышать ответы, какими бы они ни были. Но Остина мои вопросы вроде бы не смутили. Он аккуратно убрал прядь моих волос со лба и сказал:

– Знакомство с родителями и ребенком – это серьезно, Аня. Это ни к чему тебя не обязывает, я хочу, чтобы твой личный комфорт был в приоритете, но хочу показать, что ты теперь среди тех, кого я люблю и кем дорожу. Ты занимаешь особенное место в моем сердце, –он вдруг улыбнулся и погладил ладонью мою щеку. – Огромное место, Аня. Ты понимаешь, что это значит?

– Что ты признался мне в любви? – прямо спросила я, хотя внутри все задрожало от нешуточного волнения.

Улыбка Остина, появившаяся на его губах, согрела мне сердце.

– Любимая моя девочка, – шепнул он мне на ухо и сжал в объятиях так крепко, что дышать стало тяжело, а я вдруг вспомнила слова Колтона: «Просто помни, что он сделает для тебя все, что в его силах. И ты тоже… Сделай все, что можешь, чтобы быть с ним».

Похоже, нам с Остином будет непросто. Но я не хотела сдаваться.

ОСТИН

Моя маленькая, хрупкая Аня не сдалась. Не отказалась от меня и наших чувств. Не испугалась некоторой доли ответственности, которую я невольно возложил на ее плечи. Безусловно, она ничем мне не обязана, но я вез ее к своей семье. Ей придется общаться с моими родителями, с моим сыном, она войдет в их жизнь, и их судьбы в какой-то степени переплетутся. Она будет вынуждена искать подход к моему сыну, принять мой эгоизм, с которым я пытался бороться, принять те поступки и ошибки, которые я совершил в прошлом. Вольно или невольно… Значения это уже не имело. Важен был лишь итог.