Книга Их (не)винный Рыжик. Возрождение, страница 104 – Елена Абернати

— Давай, сначала чай попьем, а потом ты успокоишься? Хорошо? — Дождался моего кивка. — Вот и молодец. Вот и славно.

Дедушка уверенно шел вперед, а я едва поспевала за ним.

И улыбалась…

Впервые, за последние несколько месяцев, улыбалась.

Искренне. Счастливо. Радостно.

Тот месяц, когда я ничего не помнила не в счет. Не считается.

Так, не думать об этом…

Но легче сказать, чем сделать.

Мучительно-невыносимые мысли не желали исчезать. Как и вернувшаяся память.

Не заметила, как мы оказались на кухне.

— Садись, Еся. — Старик усадил меня за стол. — Сейчас будем пить чай. А потом, поговорим. Разговор предстоит долгий, и не простой…

Амирхан

Настоящее

Сидел смотрел как эта потерянная, самая дорогая для меня девочка, сидела, грея руки о горячую исходящую паром чашку кофе с молоком. И пол чайной ложки сахара.

Все как она любила.

Пристально наблюдал за малышкой. Отмечая малейшие детали. Замечая то, что пропустили мои олухи внуки.

— Ты ведь начала видеть, верно? — спросил уверенно, и то, как девушка вздрогнула, подтвердило мои догадки. — Это хорошо.

Девочка посмотрела прямо на меня. Недоуменно. Отчаянно. Умоляюще.

— Ннне… говорите… им… — прохрипела тихо.

— Почему? Они были бы рады узнать, что ты идешь на поправку.

— А… вы… не… догггадываетесь? — Заикаясь спросила Есения, ощетинившись колючками словно ежик. Речь и зрение и правда возвращались к ней стремительно.

Это означало лишь одно, она приняла свои внутренние сущности.

Кошка и василиск помогают исцелению.

Думаю, к следующему утру, она совсем восстановится.

— Еся, я все понимаю. Поверь. То, что натворили мои внуки… Этому нет прощения. Но возможно, ты все же не будешь рубить сгоряча…

— Они меня предали! — Закричала девушка, по ее щекам полились слезы. — Предали. — Взглянула на меня. — Вы понятия не имеете, что со мной там сделали…

Выпалив столько слов разом, девушка вдруг замолчала, и отвернулась.

— Пожалуйста, отпустите меня. Я хочу уйти. Видеть их не могу. — Всхлипнула она. Съежилась, сидя на стуле. Недопитый кофе так и стоял на столе. Как и нетронутый торт. Кофейная «Прага». Ее любимый.

Такая слабая и истощенная, но в то же время, невероятно сильная и храбрая.

Настоящая истинная пара для моих внуков.

И я не мог ее отпустить. Но и оставить здесь, с ними тоже не мог. И забрать ее с собой не мог.

Они просто не выживут друг без друга.

Мои внуки и Есения, находясь вдали друг от друга, постепенно впадут в безумие. Они будут таять и чахнуть день ото дня. Слабеть. И постепенно угасать.

Впадут в кому одновременно, и не очнуться.

Умрут все вместе, в один день.

Пройдя через все круги ада.

Сгорят от голубого огня. В буквальном смысле.

Если эта хрупкая девочка не найдет в себе силы простить их…

Даже думать не желаю о том, чтобы потерять их всех.

— Еся, я не могу тебя отпустить… Вы друг для друга истинные. Вы не выживете вдали друг от друга.

Девушкаобернулась, не сводя с меня пристального взгляда:

— О чем это вы?

— Если вас разлучить, вы умрете. Медленно и мучительно. Где-то в течение месяца. Сгорите заживо в один день. На каком бы расстоянии друг от друга не находились.

Есения отшатнулась, услышав правду. Обреченно ссутулилась. Отвернулась.

— Значит, выхода нет? — произнесла настолько тихо, что я едва расслышал.

— Выход есть. — Девушка с надеждой встрепенулась. — Но тебе не понравиться. — Обрубил все ее надежды. — Дочка, вы должны поговорить. Иного выхода нет. Если хочешь жить, если хочешь, чтобы выжили мои правнуки.