Книга Их (не)винный Рыжик. Возрождение, страница 99 – Елена Абернати

Сжалась в комочек, и зажмурилась, прикрывшись руками.

Мы все трое ошеломленно замерли, уставились на нее как восьмое чудо света.

— Бл@ть! — выругался Рус. Потянулся к Есе, и тут же замер, услышав, как она заскулила.

Сжал руки в кулаки, не сводил пристального взгляда с нашей пары.

— Малышка, Еся… — Выдохнул, снова чертыхнулся. — Мы тебя не тронем, сладкая. Ну, давай, посмотри на нас. — Взмолился он.

— Котенок, мы не тронем, клянусь… — В подтверждении своих слов Яр выставил вперед руки. — Я получил по заслугам. Можешь избить меня как хочешь, я даже пальцем не пошевелю.

— Хоть убей нас. — При этих моих словах, Еся вздрогнула, опустила руки, глядя на нас потерянным взглядом. — Мы заслужили, малыш. Нам в жизни не искупить вины перед тобой.

Еся вскинула руку, призывая замолчать.

— Ннне хо… чу… го… во… рить, — с трудом прошептала. — Ннне… сей… час…

— Ладно, как скажешь. — Выставил вперед руки, давая понять насколько безобиден. — Только давай вернемся домой. Там все обсудим. Спокойно поговорим. Пусть даже мысленно…

Наша пара лишь покачала головой.

Мы боялась сделать лишнее движение, лишь бы не спугнуть. Лишь бы не напугать. Даже моргали через раз.

— Я… хо… чу… до… мо… й…

Видно было, что она держится из последних сил. Чтобы не сорваться в истерику.

Каждый из нас понимает, что после всего того, что мы натворили, как ее предали, не поверили, обвинили в краже… Завоевать заново, заслужить прощение, будет очень трудно.

Уже одно то, что малышка не сбежала куда подальше, от таких мужей, говорит о многом.

А возможно, лишь о том, что она боится остаться без защитной, когда на свободе безнаказанными остаются те твари.

Едва лифт остановился, и двери открылись, Еся пулей вылетела из тесной кабинки. И тут же потерянно замерла, не видя куда идти. Повеланосом, и по запаху добралась до нашей спальни. Заперлась там.

Вот уже более часа из комнаты не доносилось ни звука.

Скрипнул клыками, сверкнул глазами. Вся эта ситуация злила неимоверно.

От того, что мы не можем ничего изменить. Исправить.

И теперь понятия не имеем, как вымолить прощение.

— Еся, — Рус прижал ладони к двери, — милая, давай поговорим. Малыш, не закрывайся. Дай нам шанс, пожалуйста!

Из кабинета Яра, на первом этаже доносился грохот. Звон разбитого стекла. Треск дерева.

— Рус, — подошел к ментальному супругу, тронул за плечо, — пойдем. Пусть побудет одна. Из пентхауса все равно никуда не денется. Тринадцатый этаж. Нам нужно поговорить, и направить ярость в другую сторону.

Супруг обернулся ко мне, и я сглотнул.

Впервые, со времен интерната, в его глазах плескалась подобная ярость.

Бешенство.

Дикая необузданная жажда убивать.

Муж оттолкнулся от двери, кивнул мне, зовя следом за собой.

— Еся, мы в кабинете, если тебе что-то понадобиться. Что угодно, малыш. Просто, позови мысленно.

И уже мне:

— Идем. Стоять тут, и ломиться в закрытую дверь сейчас смысла нет. Малышка нас ненавидит. И поделом. Мы виноваты в том, что с ней случилось. Из-за нас она пережила такое… Если бы было возможно, вернуться в прошлое, и все исправить. Но мы имеем то, что имеем.

— Согласен, нам нужно поговорить. Да хоть на коленях стоять, вымаливать прощение. Только, по-моему, и этого будет мало. — Разъяренно зарычал. — Мне хочется разорвать на куски, тех кто посмел прикоснуться к нашей девочке.