Книга Минни, страница 104 – Екатерина Соловьёва

— И вы тоже, профессор!

— Я бы предложила тебе капельку рома или виски, — улыбнуласьволшебница, — для настроения. Но вижу, ты в положении, верно?

Гермиона вздохнула и положила ладонь на круглый живот под белой тканью свободного платья. Она вдруг вспомнила о самом унизительном упражнении доктора Фоссета, которое заключалось в том, чтобы полчаса в день смотреть в зеркало на своё обнажённое отражение. Девушка никогда не выдерживала больше пяти минут, потому что возненавидела своё тело. Ей казалось, будь она уродливее, Драко её никогда бы не изнасиловал.

Минерва внимательно посмотрела на неё и вдруг, словно угадав её мысли, сказала:

— Знаешь, иногда даже с самыми замечательными людьми случаются несчастья. Но от этого мы не становимся хуже, поверь мне. Если тебе понадобится помощь, любая — обращайся ко мне!

— Спасибо, профессор!

* * *

Люциус вышел из камина, отряхивая золу с рукавов пиджака.

— Добрый вечер, дорогая! Как ты?

— Чудесно, милый! — отозвалась Гермиона. — Как прошёл день?

— Более-менее, — Люциус опустился в кресло, вытягивая длинные ноги к огню. — В Министерстве скандал по поводу взяток, зелье Лонгботтома прошло испытания и запатентовано, «Ежедневный пророк» в лице Скитер собирает пожертвования на памятник Снейпу.

— Какой ужас! — невольно рассмеялась Гермиона. — Надеюсь, ты внёс свой вклад?

Люциус только поднял бровь и хмыкнул, показывая своё отношение к этим сборам. Лицо его оставалось невозмутимым, но в душе всё ликовало: ведь любимая так редко улыбалась. Он достал из кармана пиджака чехол и принялся набивать свой бриар тёмной «Вирджинией».

Гермиона не удержалась от закономерного вопроса:

— Профессор Снейп был очень зол, когда узнал?

— О, — Люциус выдохнул терпкий дым и взмахнул палочкой, приоткрывая окно. — «Зол» — не то слово, которым можно описать его состояние! Он так бранился и скрежетал зубами, что мне казалось, портрет воспламенится от гнева.

— Я представляю, — она снова хихикнула.

Люциус долго не отваживался курить при ней, заботясь о ребёнке, но Гермиона однажды с раздражением заметила:

— Перестань, дорогой! Я же вижу, как ты теребишь край кармана! Закури уже, если тебе так хочется! В конце концов твой табак вкусно пахнет, исключая «Латакию», конечно. Я же прекрасно знаю, что "Латакию" ты куришь, когда нервничаешь. И смол в трубочном табаке так мало, что вряд ли он может хотькак-то навредить ребёнку!

— Что у нас на ужин, дорогая? — спросил Люциус, заправляя за ухо белую прядь.

— Тушёная брокколи, милый! — в тон ему отозвалась Гермиона.

— Я так и думал! — ворчливо отозвался он, расстёгивая пиджак. — Потому и поужинал в поместье!

Девушка довольно усмехнулась. У неё всегда поднималось настроение, когда удавалось подшутить над Люциусом. Она знала, что он ей подыгрывает, но от этого игра не становилась хуже.

Гермиона левитировала на стол две тарелки со стейком и картошкой. Затем приборы и чайник, источающий медовый аромат свежезаваренного янтарного напитка.

— Ну раз ты предпочитаешь стряпню эльфов, мне достанется две порции!

Она деловито повязала себе салфетку и принялась за стейк. Люциус втянул носом чудесный аромат запечённого в сливочном соусе мяса и принялся торопливо выбивать трубку, чтобы присоединиться к Гермионе, пока свинина не остыла. Ведь он солгал о том, что ужинал дома.