Онлайн книга «Минни»
|
— Хулиганы! — с сердцем прокомментировала Гермиона. — Думаю, моей няне всегда хотелось сделать то же самое, судя по рассказам матери, — невозмутимо ответил Люциус. — Жаль, меня кормил не отец… Похоже, он едва сдерживал смех, даже губу закусил. И строго добавил, уже обращаясь к сыну: — Но ты, Рик, больше так не делай! Приличныелюди себя так не ведут. Одно дело — игра, другое — полезный ужин. И Ричард удивлённо заморгал, услышав, как сменились интонации отца. Люциус оказался хорошим папой, вопреки всем ожиданиям и опыту общения с Драко. Гермиона была безмерно благодарна ему за спасение дочери, именно Люциус предложил дать малышам такие имена. — Вивиан — значит живая, — пояснил Малфой. — Здесь даже уточнять не надо. А мальчика назовём Ричардом. — Почему именно Ричардом? — удивилась Гермиона. — Почему не Джоуи? Не Феликсом? Люциус, едва касаясь, провёл по голове сына, облачённой в чепчик. — Потому что Ричард — это смелость и сила. Они ему очень понадобятся в жизни. Знаешь, мне бы хотелось, чтобы, когда мальчик слышал своё имя, вспоминал бы о том, что он храбрый и могучий волшебник. Не трусил и не боялся трудностей. Гермиона прижалась к нему и обняла, поглядывая на детей, сыто дремлющих в кроватках. — Мне нравится. Люциус души не чаял в малышке Вивиан. Конечно, Ричарда он любил тоже, но Гермиона знала: его слабость — единственная дочка. Он с удовольствием нянчился с ней, баюкал и при этом пел какие-то волшебные песни на бретонском. А Ви часто засыпала именно у него на руках, и Гермиона подозревала, что малышка млеет и успокаивается именно от запаха отца: смесь одеколона, табака и шампуня с шиповником. Но в последние пару недель Люциус стал заходить в Восточное крыло редко: либо в выходные, либо на полчаса, не больше. Гермиона знала, что сейчас, в феврале, Министерство проводит финансовые проверки по уплате налогов на Косой Аллее, и Люциус как раз возглавляет комиссию. Он пробовал назначить себе заместителя, но пока что ни одна кандидатура не выдерживала его критики: Бен Хайсворт закладывал за воротник, а Иен О'Доннел был нечист на руку. Поэтому Малфой теперь всё время пропадал на работе, а вернувшись, падал от усталости. Гермиона всё это прекрасно понимала и поначалу даже пыталась помочь разобрать гору отчётов в его кабинете. Но и она не успевала справиться с этой документальной лавиной. И чем дальше, тем больше между ними копились какие-то тайны, недомолвки, и это тревожило. Особенно тот момент, когда после Рождества в мэнор прибыл архивариус Финчли, чтобы записать имена детей в волшебный реестр. На дубовом бюро в голубой гостиной раскинуласьбольшая кожаная папка, рядом звякнула стеклянная чернильница. Скрюченные пальцы архивариуса дрожали от артрита, выводя на пергаменте красивые каллиграфические буквы. Финчли старался не встречаться взглядом с хозяином поместья, и Гермиона решила, что в этом повинна какая-нибудь служебная стычка. Седые бакенбарды затряслись, когда старый волшебник спросил: — Фамилия детей? Малфой вдруг замер с нечитаемым выражением на лице. И это неприятно удивило Гермиону. Она смотрела на любимого мужчину и не понимала, в чём дело, почему он просто не назовёт свою фамилию. «Разве он не спас Вивиан? Не он ли называл меня миссис Малфой? Так в чём же сейчас дело? Передумал?» |