Онлайн книга «Минни»
|
Драко казалось, он уничтожен. Смят. Убит. Раздавлен подошвой сапога, как жалкий флоббер-червь. — Я не мог! — сипло простонал он. — Нет… Не мог! Это не я! — Как видишь, мог, — сухо бросила она. — Не мог! Я ведь тебя… — и слова застряли в горле. Гермиона сжала губы. Она помнила, при каких обстоятельствах он сказал ей о том, что любит — в облике своего отца. И Драко вспомнил это. — Ты отдавалась не мне — ему! — зло прорычал он. — Всё было бы иначе, если бы ты выбрала меня! Хотя бы просто согласилась! Хоть раз! — Ты не дал себе ни единого шанса, — равнодушно отчеканила Гермиона. — Ты сделал всё, чтобы оттолкнуть меня. Драко, наконец, ощутил своё тело и нашёл силы, чтобы встать. Он ходил по маленькому кабинету, попеременно натыкаясь то на стол, то на диван, но не замечал их. Взгляд его лихорадочно бегал, пальцы ерошили длинные белые волосы. — Постой-ка… — он обернулся и замер. — Дети! Твои дети! Они ведь мои? Они могут быть моими, верно? Гермиона смотрела на него, закусив губу: столько слепой надежды было в его голосе. — Это — дети Люциуса… — медленно ответила она. — Откуда ты можешь знать?! — отчаянно выкрикнул он. — Ты ведь наверняка не делала никаких специальных тестов! Не принимала зелий! Гермиона помолчала и снова взглянула на него. — В тот день, когда ко мне вернулась память, яслучайно разбила флакон с противозачаточным зельем. — Это ничего не доказывает! — Меня постоянно клонило в сон уже в Кале. Да и аппетит, знаешь ли… Драко подошёл близко, пытаясь схватить её за руку, но Гермиона нацелила на него палочку, и он отступил, глядя со злостью и мукой. «Потерял. Навсегда. Навсегда!» — И что? — какой-то ком в горле всё ещё не позволял говорить в полную силу. — Были бы мои, так избавилась бы?! Она склонила голову набок, рассматривая его, как редкое насекомое. — Не избавилась бы. Но безумно рада тому, что это дети любви, а не насилия… Драко сжал кулаки. «По-прежнему идеальная и неприступная! И не моя…» Её слова больно ранили. Драко раньше и не знал, что может быть так больно, что больше не вынести. Так больно, что хочется поделиться своей болью хоть с кем-нибудь, чтобы просто выжить, не сдохнуть. Он призвал палочку и направил на Гермиону. — Что помешает мне сделать это снова?! Ты ушла от отца, так почему бы мне не занять его место? Что скажешь, ягодка? — Попробуй! — ухмыльнулась она. — В тот раз я пощадила тебя из-за Люциуса. А сейчас не стану. Моим детям нужна мать, и меня ничто не остановит. Я не боюсь тебя, Драко. Даже если ты снова победишь меня, это ничего не изменит. В глубине души Драко понимал: она права. Но злость не отступала. Он знал, что злится на самого себя за содеянное, но слишком привык вымещать злобу на других, чтобы признать это до конца. — Ты меня всерьёз не воспринимаешь? — прошипел он. — Сейчас я это исправлю! Гермиона приняла боевую стойку, а Драко уже взмахнул палочкой, чтобы снова связать её и… замер. Он не мог. Не мог. НЕ МОГ. Перед глазами вставала картина, где Гермиона кричит и плачет, и это видение раскалывало пополам. Драко понял, что тогда, в Кале, причинил гораздо большую боль себе, чем ей. И второго раза просто не может быть. Никогда… Единственная слеза скатилась по щеке, и на мгновение стало легче. Пришло тоскливое осознание того, что Гермиона права: он может сколько угодно домогаться её, но это ничего не изменит. Всё кончено. «Ягодка» оказалась слишком горькой. |