Книга Минни, страница 154 – Екатерина Соловьёва

— Ты их недооцениваешь, Гарри. С ними нелегко, но они… необыкновенные.

Они шли между рядами, провожаемые взглядами волшебников и лёгкой музыкой кельтской арфы. У самого алтаря, где ждал Люциус и Кингсли, они остановились. Гермиона кусала губы и смотрела на острые носки своих туфель, не решаясь подняться на ступеньку.

Гарри взял её руки в свои и с улыбкой сказал:

— Я знаю, о чём ты думаешь. Вернее, о ком. На нашей с Джинни свадьбе я тоже жалел, что мои родители погибли и не могут порадоваться за нас… Поверь, они всегда рядом с нами, здесь, в самом сердце! Я уверен, они бы гордились тобой!

Гермиона смахнула слезу и улыбнулась.

— Спасибо тебе, Гарри!

Она подошла к жениху и встала рядом, чувствуя, как бешено бьётся сердце и потеют ладони.

Гермиону потряхивало. Всё-таки это была её первая свадьба. От волнения она почти не слышала слов Кингсли, только оглушительный стук сердца и стрёкот цикад, а в момент принесения супружеской клятвы едва выдавила из себя нужные слова.

И очнулась от оцепенения, только когда Люциус пальцами приподнял её подбородок.

Лёгкая усмешка тронула его тонкие губы.

— Горюешь, малышка?

Их взгляды встретились, и Гермиона улыбнулась этой подначке. Эти слова он говорил в их первую ночь.

— Нет, дорогой. Пожалуй, нет.

Их поцелуй был нежным и медленным, но теперь Гермиона отвечала Люциусу со всем пылом, тесно прильнув к нему, а он крепко обнимал её.

А потом они танцевали, совсем как тогда, на свадьбе Гарри и Джинни, и теперь ничто не омрачало этот вальс. Гермиона вдыхала любимый запах, который источала кожа и белоснежная сорочка мужа.

«Pas-de-Calais», аромат с нотками имбиря и кориандра, когда-то вскруживший ей голову. Па-де-Кале, холодныйпролив, разделивший душу надвое и едва не стоивший ей жизни. Но объединивший их в горе и счастье.

— Хочешь знать, когда я в первый раз нашла тебя привлекательным? — лукаво спросила она.

— Когда же? — Люциус с любопытством выгнул бровь.

Гермиона встала на цыпочки и шепнула ему на ухо:

— Я тогда мыла тебе волосы. А ты улыбнулся.

— Если так, я готов улыбаться всегда!

Гермиона внутренне сжалась, когда к ним подошёл Драко. Он вежливо поздравил их и, нажимая пальцем на пуговицу рукава, неожиданно спросил:

— Я украду твою невесту, папа?

Люциус наградил его таким уничтожающим взглядом, что Драко только кисло улыбнулся.

— Отец… Это образное выражение. У меня к Гермионе деловое предложение.

— Если она не против, Драко. И помни наш вчерашний разговор. Гермиона?

Она кивнула и последовала за Драко. Они дошли до старого тиса, увитого вьюном с белыми дудочками цветов, и остановились.

Гермиона наблюдала за своим пасынком с опаской и любопытством. Что-то произошло с ним за это время. Драко определённо изменился. Исчезла из взгляда самоуверенность, а на дне серых глаз затаилась глубокая печаль.

Он всё никак не мог начать разговор, скользя взглядом по её фигуре, и Гермиона спросила первой:

— Значит, газеты не врут? Ты что же, развёлся?

— Да. Ты и сама знаешь, что эта женитьба была ошибкой.

— Твой отец думал, Астория поможет тебе всё забыть.

Драко горько усмехнулся.

— Он жестоко ошибся. Гермиона… Я знаю, что мой поступок… непростителен. И ты никогда не позволишь быть с тобой. Я знаю это… Поэтому хочу купить твоё кафе.

— Что? — удивилась она. Это было неожиданно. — Зачем?