Книга Минни, страница 72 – Екатерина Соловьёва

Гермиона презрительно бросила:

— Что, и в такой момент ты способен домогаться, Малфой?

Драко прижался так, что она сквозь шёлк платья почувствовала, как твердеет член в его брюках.

В темноте слышалось его учащённое дыхание и дрогнувший голос, когда он прошептал ей в самые губы:

— Заботиться. Теперь я буду заботиться о тебе, Грейнджер. Ты — моя.

— Чего тебе надо от меня? — в который раз спросила она, зная ответ и не желая его слышать.

— Я устал с дороги. Подари мне немного тепла. Любви.

Такой ответ озадачил. Под её ладонями, лежащими на его груди, всё быстрее билось мятежное сердце. Одна рука Драко легла ей на затылок, другая накрылагрудь, сдавливая и поглаживая. Но тепла, о котором он просил, совсем не осталось, а единственная любовь сгорела. Некому больше зажечь фонарик в ночи.

— Я не… — успела сказать Гермиона, прежде чем его губы жёстко накрыли рот.

Она в ужасе принялась отбиваться, но Малфой завернул ей руки за спину и принялся тереться выпуклостью в брюках о промежность, недвусмысленно намекая, что сейчас произойдёт. Его язык хозяйничал во рту, вылизывая, пробуя на вкус, и от её бессмысленных попыток освободиться Драко, похоже, только заводился. Хуже всего было то, что эти грубые страстные поцелуи пробуждали тело, истосковавшееся по ласке, по бёдрам пробежала лёгкая дрожь.

Он бросил Гермиону на ковёр, так что в глазах потемнело от удара об пол.

— Убери от меня свои грязные руки, Малфой! — закричала Гермиона. — О какой любви ты говоришь? Никогда тебя не любила и любить не буду!

Драко оседал её бёдра и рванул лиф платья.

Придавив запястья к полу, он склонился к её лицу и зло процедил:

— А его, значит, любила?

— Да! — выкрикнула она, с ужасом поняв, что клятва не даёт соврать. — И до сих пор люблю!

Раньше Гермиона боялась признаться себе в этом, но теперь, когда терять было нечего, правда вышла наружу, приведя в замешательство их обоих.

Драко застыл в серебряном полумраке, так сильно сдавливая её запястья, что Гермиона всхлипнула. В его взгляде вспыхнула безумная смесь острой боли и похоти.

— Он украл тебя у меня, — голос Малфоя звенел от напряжения и злости. — Но теперь он мёртв, уясни это! И мы всё наверстаем, правда, Гермиона?

— Отпусти меня немедленно! Я сообщу в Аврорат о том, что ты творишь!

— Давай-давай! — он ухмыльнулся. — В прошлый раз тебе почти удалось!

Драко сунул руку под платье. Гермиона забилась, почувствовав, как длинные пальцы отогнули резинку трусиков. Она схватила его за свисающую прядь и сильно дёрнула так, что Малфой зашипел от боли и упал на неё.

Он прикусил её ухо и усмехнулся:

— Так не терпится, Грейнджер? Я бы, пожалуй, подумал о том, чтобы снять клятву, если ты мне хорошенько отсосёшь. Отец ведь наверняка учил тебя этому?

— Да чтоб ты провалился! — она отчаянно дёргалась, ощущая, что его пальцы проникли внутрь. — Имей совесть, ты же читал письмо! Как ты можешь?!

— Побереги силы, накричишься ещё. Всегда знал,что ты ханжа! Уже мокрая, а всё ещё цепляешься за свои принципы!

Движения его руки стали быстрыми и хаотичными. Драко жадно приник к её шее, покусывая кожу и втягивая носом вожделенный запах.

Гермиона расплакалась от бессилия, разжав кулак с клоком белых волос. Придавленное запястье ныло, а внутри всё пульсировало от ритмичных проникновений.