Онлайн книга «Минни»
|
Он облизнул пересохшие губы и, стараясь, чтобы голос звучал хотя бы вежливо, спросил: — Мадам Фюи… Вы можете узнать, кто отец ребёнка? — Что ж, — хмыкнула толстуха, — я не особо сильна в такого рода магии, но попробую. Она потёрла руки, разогревая ладони, и вдруг подмигнула: — А что, девица-то не очень разборчива в связях? Люциус побелел от гнева. Он схватился за палочку и нацелил её кончик между глаз толстухи. — Не советую судить по себе, мадам! Ещё одно подобное замечание, и я прокляну ваш род до седьмого колена! А в таких проклятиях я знаю толк, уж поверьте. Женщина разом растеряла игривое настроение. Она раздела Гермиону заклинанием, и только теперь начала подмечать, что синяки на теле девушки похожи на отпечатки пальцев, а багровые ссадины на шее не слишком-то напоминали следы нежных поцелуев. Мадам Фюи сосредоточенно взмахнула палочкой, и нежно-голубаясфера возникла прямо над животом девушки. От неё во все стороны ищуще поползли тонкие нити. И одна из них протянулась прямо к сердцу Люциуса, заставляя его биться сильнее. — Его имя Люциус Абраксас Малфой, — глухо произнесла целительница, пристально вглядываясь в переливчатую сферу. — Знаете этого негодяя, месье? Люциус встретился с её подозрительным взглядом, отметившим, куда указала нить, и разом осушил бокал виски. Такого подарка к Рождеству он не ожидал. Глава 15 Давно не чищенный дымоход не справлялся: в маленьком охотничьем домике стало чадно, и Гермиона взмахнула палочкой, распахивая окно. Свежий мартовский воздух ворвался на первый этаж, залитый сонным утренним светом, и потащил сизые клубы наружу. Девушка усердно водила кистью по листу бумаги, закреплённому кнопками на деревянном мольберте. Она пыталась мысленно отвлечься, не сосредотачиваясь ни на чём конкретном, но рука снова и снова обмакивала кисть именно в алую краску, и яркие разводы слишком напоминали кровь. Или клубнику. Арт-терапия, по словам доктора Фоссета, должна была «высвободить боль от душевной травмы, а творчество и искусство — сублимировать агрессию». Получалось неважно. Впервые взяв в руки волшебные краски, которые привез Люциус, она сначала радовалась: достаточно было указать палочкой на нужный цвет, а потом на холст — и образ, возникающий в сознании, тотчас отпечатывался на загрунтованной ткани. Но следом за мордой василиска с выколотыми глазами на холст полилась алая, как кровь, краска. И в довершение всего в центре появился нарисованный Драко. Он пошевелился и поднял голову, недобро ухмыльнувшись. Гермиона стояла, замерев от страха и тяжело дыша, рука с палочкой словно приросла к боку. Неимоверной силой воли удалось поднять руку, но слова не шли. — Инсен… Слабые искры сорвались с конца палочки. — Инсендио! Ничего не произошло. А он смотрел на неё в упор и уже открыл рот, чтобы сказать что-то. Тогда, злясь уже на своё бессилие, девушка рявкнула: — Инсендио! Полыхнуло так, что она невольно отпрянула, закрываясь рукой. Гермиона стояла и смотрела на горящий мольберт, даже не стараясь его потушить. Только когда занялся ковёр, она скомандовала: — Агуаменти! С тех пор девушка отложила волшебные краски и взялась за обычные. Вздрогнув от непрошеных воспоминаний, она посмотрела на бумагу. Всё то же самое: алая кровь, белое лицо со страшными глазами и дьявольской ухмылкой. |