Книга Многоликая в танце. Изумрудный бал, страница 20 – Олеля Баянъ

Я постучала в дверь. Через пару мгновений она отворилась. Магистр сидела за своим столом и складывала бумаги.

— Адептка фер Плюморфъ, — официальным тоном поприветствовала она меня. — Проходи, — и рукой указала на кресло перед её столом.

Я прошла, закрыла за собой дверь и села на указанное место.

— Я тебя слушаю, — Бремосси отложила все свои дела и посмотрела на меня.

— Что такое клятва лекарей? — спросила я, забыв, что хотела сперва начать разговор с проблемы в комнате.

Выражение лица декана не изменилось. Она даже не шевельнулась. В воздухе повисло напряжение.

— Давай выпьем чаю, — магистр Бремосси резко сменила тему.

Она встала, прошла к маленькому столику, который разместился между диванчиком и двумя небольшими креслами. Декан взмахнула рукой, и на столике возник чайник с чашками на блюдцах и сахарница. Из шкафа она достала тарелочку с изысканными пирожными, чуть помедлила, любуясь ими, в этот момент я заметила на её губах мягкую улыбку, но поставила их на столик.

— Тебе покрепче? — магистр налила чай.

— Нет, — я послушно пересела к столику.

Ко мне тут же подвинули тарелочку с пирожными, поощряя взглядом взять одно из них. Я выбрала с черникой. М-м, божественный вкус. В столовой Академии такого шедевра не попробуешь.

— Ручная работа, — довольно пробормотала Бремосси. — С любовью.

Моё ухо царапнуло ее последнее слово. Неужели её сердце всё-таки занято? Зачем держать это в тайне, ведь тогда и адепты перестанут досаждать ей? Не мои проблемы. Нужно разобраться со своими делами.

— Итак, клятва лекарей действительно существует, — начала декан, когда я почти доела пирожное. — Но не каждый её приносит.

— Почему?

Она протянула мне свиток.

— Прочитай про себя. Иначе зачитанная вслух клятва начнёт действовать, — предупредила Бремосси. — У нас есть ритуал для её торжественногопрочтения.

Я положила последний кусочек пирожного в рот, вытерла руку салфеткой и приняла свиток. Развернула его и увидела текст:

'Клянусь священными звёздами Ильсарры, взяв их в свидетели, следовать лекарскому обету в гармонии с моими силами, возможностями и знаниями, почитать наставников искусства исцеления наравне с родителями, делиться своими достатками с ними и соратниками по ремеслу и по необходимости помогать им.

Я следую законам жизни, оберегая её всеми своими силами и теми знаниями, которыми владею, и обязуюсь не использовать их во вред страждущих, а только для выправления их режима. Обещаю, что кем бы ни был мой болящий, я помогу ему справиться с недугом и воздержусь от намеренного, пагубного и неправедного лечения, совладав со своими эмоциями. Чей бы порог я не переступил, я переступаю его для пользы больного и становлюсь слепым, глухим и немым ко всяким делам, не относящимся к здоровью и жизни излечиваемого.

Да будет долгой и счастливой моя жизнь, покуда я нерушимо выполняю клятву, оберегая жизнь и её заветы.'

— Первый абзац, — по мере чтения Бремосси комментировала мне значение клятвы. — Означает, что все лекари, кто её приносит, становятся одной большой семьёй. Второй абзац говорит, что мы должны помогать всем болящим. Даже если это наши враги. Сперва вылечи, а потом уже продолжайте вражду. Третий, надеюсь, в объяснениях не нуждается. Клятва исправно следит, чтобы её соблюдали. Любое нарушение пункта принесёт тебе боль. Ты ослабнешь, сила перестанет слушаться.