Книга Кольцо купеческой дочери, страница 27 – Виктория Соколова

— В темное дело меня ты втянула, царевна, — пожурил он. — Уж как на меня обозлилась молодая царица Софья, уж просто и слов нет, чтобы описать.

— Чем же ты ей не угодил? — невинно спросила Софья.

— Кольцо-то ейное. Ой как не хотела отдавать, так и вцепилась. Жутко спорила, уж и не знал я, что бабе так можно с супругом законным, да что с супругом, с царем-батюшкой спорить на глазах у честного народа. Не понравилась мне она сильно, признаюсь, грех, ну какая там царица, девка. Царь Ярослав даже, чтоб успокоить ее, хотел отправить своих стрельцов к Морскому царю, чтобы взять у того еще один, уже и вызвал одного, стал объяснять ему что да зачем. Тут только царица и размякла, сердце женское не захотело черной гибели молодца.

«Видно, брат ее был среди этих стрельцов, которых царь хотел послать к Морскому царю», — заключила Софья.

— Так ты получил кольцо? — строго спросила Софья.

— Как не получить? Вот оно.

И он достал из-за пазухи кольцо с белым сияющим камнем, которое помещалось на ладони.

— Спасибо тебе, добрый человек. Ты не знаешь, что принес мне. Ведь ради этого, ничего иного, почил мой батюшка…

А вечером, вдоволь наглядевшись в глубины камня, сказала Акулине и Ульяне:

— Теперь поплыли к морскому царю.

Путь до владений Морского царя Буна был неблизок. Снова, как и по дороге на шабаш, они передвигались то вплавь, то пешком, но уже не смеялись, не забывали свои заботы при взгляде на бескрайние поля и длинные извилистые реки. Морской царь внушал больше страха, чем все ведьмы вместе взятые.

Днем они почти не разговаривали, а ночью, на привале, Акулина рассказывала им о том, какова жизнь на дне морской. Она была одной из немногих, кто рискнул отправиться туда и вернулся. Как поняла Софья из ее рассказов, русалки, которые жили в соленой воде, сильно отличались от тех, кто жил в пресной. У фараонов, как их называли, вместо ног росли рыбьи хвосты, они не носили никакой одежды и были в полном подчинении у морского царя.

Софья не до конца верила россказням про зверства последнего, но, заметив, как содрогнулась Ульяна, слушая про жестокие забавы морского владыки, сказала:

— Спасибо вам за то, что прошли со мной такой путь. Дальше я дойду сама.

Акулина и Ульяна переглянулись, будто они понимали что-то, что ей, Софье, было непонятно.

— Мы идем с тобой, — сказала Ульяна, как-то даже насупившись и опустив глаза.

— Куда ж теперь возвращаться, — фыркнула, потянувшись, Акулина. — Я уже воздух соленый чую. Да и сама точно не боишься вовсе, — проницательно заметила Акулина, когда Ульяна отошла.

Софья неопределенно пожала плечом. «Я уже все потеряла».

Страха и правда почти не было. Только желание поскорее покончить с этим. Как она давеча боялась царских вельмож и что же? Так и не довелось предстать под их суровые взоры. Тогда опасность куда более страшная шла за ней по пятам, а не ждала впереди, и не будь она так боязлива, может, и заметила бы коварство служанки, и жива бы осталась. Вредное дело — страшиться.

Наконец, они вышли к морю. Буйное и мрачное, оно расстилалось от края до края, а прямо над кромкой воды нависали громады черных туч. Вдали сверкали тонкие переливающиеся молнии.

— Вы готовы? — спросила Софья.

* * *

Как только они оказались в воде, их окружили вооруженные трезубцами фараоны. Строгие полудевы-полурыбы не стали и разговаривать с незваными гостями и просто показали кивком головы, в какую сторону следовало плыть. Софья оценила их исполнительность и восхитилась чужеродной красотой.