Книга Горечь и мед, страница 101 – Вера Рэйдж

Я взяла в руки телефон. На экране высветились сообщения с поздравлениями. Писали Лика и Вадим. Почти одновременно. Не удивлюсь, если эти двое наперегонки отправляли сообщения, вырывая телефоны друг у друга. Последнее время мы сильно сблизились, общаясь вчетвером. Но не сказала бы, что наша с Ликой недодружба переросла в полноценную. Думаю, это никогда не случится, учитывая, что мы видимся, только когда наши парни решают собраться у Вадима. Но я не расстраивалась. Мне не сильно нравилась Лика. Мы, как говорится, не сходились по настроению. Атмосфере. Внутреннему миру.

— Ты уже проснулась, персик? — скомкано проговорил Фил, зевая в тыльную сторону ладони. Мы уснули глубокой ночью, ведь Филипп устроил для меня праздничный марафон почти до четырех утра. Если вы понимаете, о чем я.

Я перевернулась лицом к нему и нырнула в его объятия:

— Давай проведем весь день в кровати и не пустим никого домой? — простонала я.

— Я бы с радостью. — рассмеялся он. — Но как минимум твой отец явно захочет зайти к себе домой после ночевки у “той самой коллеги”. Кстати, как ее зовут?

— Валерия. — на выдохе ответила я.

Отец уже не скрывал от меня свою любовницу и частенько ночевал у нее. Иногда он срывался прямо в одиннадцать вечера, говоря, что вернется утром.Но даже Валерия не могла заглушить ту боль, что нанесла моя мать. Он все также вспоминал и сокрушался из-за нее и ненависти ко всему Кубинскому народу. Но от появления Валерии в моей жизни были и плюсы. Именно она помогла найти мне работу. С прошлого месяца я два раза в неделю упаковывала подарки в цветочном магазине в торговом центре на Южной. Иногда я помогала собирать композиции, когда не хватало рук. Из-за школы я могла работать только по выходным, но сегодня мне дали отгул в честь дня рождения.

— Будем надеяться, что Валерия знатно умотала моего отца и нам не придется сегодня выслушивать его эмоциональный поток на вечере. — проговорила я, уткнувшись лицом в голую грудь Фила. От нее исходило тепло, из-за которого мне еще больше не хотелось вылезать из постели.

— Все выдержим, персик. — ответил Фил. Он ласково гладил меня по спине, а затем начал беспорядочно водить по ней. Сначала я не поняла, что Фил делает, но потом, когда он замедлился, я осознала, что он чертит пальцем: «Люблю Еву». По моему лицу расползлась улыбка. Как же я все-таки люблю этого парня.

— Девятнадцать лет, — пробубнила я, — я стала старой.

Филипп издал смешок:

— Глупости какие, ты не старая.

— Пообещай, что не найдешь себе никого помоложе, если увидишь у меня седой волос.

— Обещаю, — рассмеялся он. — Даже когда мы оба с тобой станем гремучей древностью, я не стану засматриваться на других. Пора собираться. Твой отец скоро придет.

Я вылезла из его объятий и грустно села на кровати, свесив ноги. Хотелось, чтобы день прошел спокойно. В теплой кровати и объятиях единственного человека, которого я хотела видеть сегодня рядом. Я перевела взгляд вперед. На столе стоял букет красных роз, что подарил мне Фил ровно в двенадцать. Девятнадцать штук. Рядом с вазой также лежала красная коробочка, а ее содержимое уже украшало мою шею. Маленький круглый фианит блестел на моей яремной впадине. У меня было уже два памятным украшения от него: кольцо с гранатом, подаренное на Новый год, а теперь еще и подвеска.