Книга Горечь и мед, страница 105 – Вера Рэйдж

Остановившись около двери, которая вела в прихожую, я прислушалась. Филипп разговаривал с отцом почти шепотом.

— Почему ты не сказал мне? — говорил Фил.

— Не нашел подходящего момента.

— То есть по-твоему сейчас, на дне рождении моей девушки — самый подходящий момент?!

— Все произошло так, как произошло. Скажи спасибо, что я вообще пришел.

— Что ты имеешь ввиду?

— Филипп, очнись. Посмотри вокруг. На ее отца, на ее тетю. Ты правда не замечаешь?

Мое сердце начало биться быстрее. Я чуть отошла от двери, чтобы мой силуэт не был заметен из прихожей. Неужели отец Филиппа, как и его мать, считают, что я не ровня ему? А зачем тогда он говорил те слова, что рад мне и нашему с Филом союзу?

— Прекрати. Они хорошие люди.

— Ева — да. Она хорошая, я не спорю. — Игорь Сергеевич громко выдохнул. — Ты поймешь меня сын, но, видимо, потом. Наслаждайся вечером со своей прекрасной девушкой. Она ждет тебя. Увидимся.

Я уперлась спиной в стену и перевела взгляд на родных, сидящий за столом. Они, наклонившись друг к другу, что-то обсуждали, попутно кивая. Не удивлюсь, если выходку Игоря Сергеевича. Входная дверь с шумом закрылась и Филипп вернулся в комнату. Мы встретились около стеклянной двери. Мой рот приоткрылся. Меня застали врасплох. Фил прекрасно понял, что я слышала их разговор. Он подошел ко мне ближе и обнял.

— Прости за это. Не знаю, что на него нашло.

Я высвободилась из его объятий, схватила за руку, на этот раз сжав ее сильнее, чтобы он не вырвался, и повела на кухню. Несправедливость услышанногопожирала меня изнутри и я не могла держать эмоции в себе. Свет горел только над плитой, но этого было достаточно. Казалось, что огонь в моей груди мог осветить все пространство. Мне стало жутко неприятно от осознания, что отец Филиппа судит о моей семье только по тому, что увидел один день. Я отошла к окну, а Фил закрыл за нами дверь.

— Только потому, что мой отец не добился каких-то невероятных высот в карьере еще не значит, что он никто. — начала я, не понимая, куда себя деть, поэтому расхаживала перед Филом взад-вперед. — Он остался воспитывать ребенка один, когда непутевая мать ушла от нас. Мой отец не бросил меня и старался, как мог. — Мои глаза стали наполняться слезами. — Или то, что тетя Женя ведет себя порой вызывающе не говорит, что она легкодоступная женщина. Она, — я ткнула пальцем в воздух по направлению гостиной, — единственная, кто поддержал моего отца в трудную минуту. Женя отказалась от своей родной сестры ради нас. Все это, мать его, многого стоит. Мои близкие такие, какие они есть и я люблю их целиком и полностью. И ни ты, ни твой отец, ни твоя мать, не имеете права даже думать плохо о них.

— Ева. — Филипп выглядел растерянным. — Я нисколько не принижаю твоих близких и бесконечно уважаю Константина и тетю Женю.

— Я слышала, о чем вы говорили.

— Если мой отец что-то сказал еще не значит, что я считаю так же. — Филипп сделал шаг ко мне, — я принимаю тебя и твою семью такими, какие они есть. Посмотри на моих: они развелись, наплевав на меня, и каждый живет своей жизнью. Мать даже не узнает, где я ночую, а отец не удосужился напрямую сказать мне о женитьбе. Думаешь, это красит его? Или те слова, что он сказал о семье моей любимой? Я не согласен с ним! Ева… — Филипп подошел ко мне и взял за плечи. — Извини, что тебе пришлось это услышать. Я не думал, что отец так поступит. Его мнение не меняет моего отношения к тебе.