Книга Горечь и мед, страница 51 – Вера Рэйдж

— Конечно, — воодушевившись, сказала я чуть громче, чем требовалось. От волнение совсем не могла себя полностью контролировать.

Один из самых очевидных плюсов быть одиннадцатиклассником — учителя начинают относиться к тебе, как к взрослому. Начинают позволять чуть больше. Закрывать глаза на то, что другим не позволено. Тоня даже отпускала Вадима на перекуры.

Прозвенел звонок. Класс наполнился учениками седьмого класса. Я просочилась к выходу и побежала на пост охраны к дяде Коле. Сердце быстро билось от осознания, что я действительно сейчас прогуляю урок. Дыхание сбилось.

— Антонина Павловна сказала, что я могу порепетировать в актовом зале. Можно ключ, пожалуйста. — протороторила я, чуть ли не запрыгнув на стойку охраны.

— Да, сейчас, — дядя Коля открыл шкафчик, в котором висели ключи от всех кабинетов, и протянул его мне. — Только верни сразу после урока, пианистка. — с улыбкой он подмигнул.

— Спасибо, — я просияла и помчаласьк актовому залу.

Дверь в спортзал, который находился прямо напротив актового, закрыта. За ней учитель уже вел пересчет. По плану у нас должна была быть пробежка по залу и потом волейбол. Отлично, ни один человек не увидит, что я захожу туда. Не хочу, чтобы задавали вопросы.

Быстрым движением руки я открыла дверь. Вытащила ключ и вставила его в замочную скважину с другой стороны. Закрою, когда придет Фил. От волнения я ходила по залу, нервно покусывая ногти. Что, если кто-то увидит, как он заходит в зал вслед за мной? С другой стороны, никто ведь не застал мое появление. А значит, может подумать, что он идет туда один.

Дверь медленно отворилась, и Фил просочился в проем.

— Тебя никто не видел? — я подлетела, чуть ли не врезавшись в его грудь.

— Нет, — он рассмеялся и аккуратно остановил меня, спасая от падения. Филипп захлопнул за собой дверь. — Пойдем на сцену. Ты сядешь за инструмент, — он повел меня за собой, держа за руку. По пути взял стул из первого ряда. — Я присяду рядом, если позволишь наблюдать за твоей игрой. — Он поцеловал мою руку и направил к сцене.

— Всенепременно, — я шутливо сделала реверанс, кротко присев, и забежала по маленькой лестнице на сцену.

Я села за пианино и открыла крышку. Провела пальцами по холодным клавишам. Фил уже расположился на стуле рядом.

— Прошу, — жестом он указал на инструмент, — очень хочется послушать, что ты будешь исполнять на нашем празднике прощания с детством.

Улыбнувшись, я выпрямилась и приподняла голову. Заиграла уж заученную “Чему учат в школе” в быстром ритме. Фил облокотился на спинку стула и сложил руки на груди, довольно улыбаясь. В конце композиции он звонко хлопал в ладоши.

— Потрясающе! — сказал он, — еще никогда не слышал такую детскую песню в таком замечательном исполнении.

— Каков льстец! — я легонько толкнула его в плечо. Мои щеки порозовели, хоть я и понимала, что он сильно преувеличивает.

— Полегче! Убьешь ведь меня, — он слегка рассмеялся, хотя в глазах все равно стояла печаль.

— Хочешь поговорим? — я развернулась на стуле, сев к нему лицом. — Ты можешь поделиться со мной. Я хороший слушатель.

— Все сложно, Ев. — начал он. — Становиться взрослым и все понимать очень сложно.

Я согласно закивала, сложив губы в тонкую линию. Взяла его за руку.

— Мама вочень плохом состоянии. Рано утром в субботу она разбудила меня и сказала, что мы срочно уезжаем на дачу. Прямо так подняла меня и сразу в машину. Я даже не успел умыться. — он гладил мою руку, опустив глаза вниз. — А потом два дня слез. Она жутко напилась в субботу ночью. Плакала, проклинала отца, а я ее успокаивал. Представляешь, каково ей узнать, что у мужа уже как три года другая семья? Другой ребенок. Когда она наконец заснула, я все лежал и смотрел в потолок. Думал, как так получилось и почему мы не заметили перемену в нем. От этих мыслей я сам немного выпил. Чтобы уснуть. Кто ее поддержит сейчас, если не я? — его голос в какой-то момент немного прохрипел. Он не поднимал голову и мне показалось, что он вот-вот заплачет.