Книга Горечь и мед, страница 72 – Вера Рэйдж

— А ты не переживаешь насчет этого?

— Не особенно. Это жизнь и люди иногда перестают общаться. — я выдавила улыбку. — Не хочу грузить тебя историей краха нашей с Лизой дружбы. Просто человек показал, какой он на самом деле. Только и всего.

— Как хочешь, не буду тебя допытывать. — он погладил пальцем мою ладонь, которую держал у себя в кармане пальто. Мы постоянно ходили так по улице, чтобы рукам не было холодно.

Огни торгового центра уже мелькали на горизонте. Мы подходили к метро Пражская, рядом с которым и находился самый большой торговый центр в Чертаново. Раньше здесь стоял лишь маленькое двухэтажное здание, у подножья которого располагался рынок. На его месте возвели огромный четырехэтажных торговый центр, в который в каждые выходные съезжается вся Москва. Вот и сегодня толпы людей спешили сделать последние покупки перед праздниками. И мы заняли место срединих.

На первом этаже установлена большая ель, верхушка которой высилась над балкончиками второго этажа. Мы решили пройтись по самым стандартным магазинам с женской одеждой и безделушками. Я совсем не знала мать Фила, а он, как и почти каждый парень-подросток, скорее всего уделял не так много времени тому, что любит его мама. Или какой у нее любимый цвет?

— Смотри какие прикольные шарфы, — Фил подошел к полке с мужскими шарфами. Я вся сжалась. Он смотрел прямо на тот шарф, который я купила ему в подарок. — Может взять себе на зиму? Что думаешь? — он повернулся ко мне.

— Знаешь, — моя рука машинально потянулась почесать затылок, — говорят, они совсем не греют. Бесполезная покупка. Лучше купить свитер с высоким горлом. — Соврав, я постаралась скрыть это за натянутой улыбкой.

— Хм, — он сдвинул брови к центру, читая состав шарфа. — Ладно, как скажешь. Ты явно разбираешься в шмотках лучше, чем я.

Фил отложил шарф на полочку и пошел дальше по торговому залу. Я нервно выдохнула, одновременно радуясь, что выбрала для него верный подарок.

— Так, что ты думал купить? — Фил будто целенаправленно шел куда-то вглубь магазина.

Мы остановились перед витриной с женскими сумочками разных размеров. Здесь были и модные, маленькие поясные сумки всевозможных расцветок: светоотражающие; будто сделанные из фольги, а точнее из радужной пленки; и обычные тряпочные. Их девушки носили, перекинув через туловище, на груди. А не как кондуктор в автобусе — на поясе. Также стояли сумочки, сделанные под кожу, с бахромой из цепочек. Филипп взял одну из таких в руки и покрутил:

— Вроде ничего. Что думаешь? — он повернулся на меня.

Я скептически относилась к модным течениям, поэтому почти всегда отдавала предпочтение классике. Я понимала, что мода на ту или иную вещь рано или поздно пройдет, и покупка просто будет похоронена где-то в глубине шкафа.

— Твоя мама вообще любит сумки?

— Ну, у нее они есть.

Я почти издала смешок, но, глядя на растерянное лицо Филиппа, сдержалась. Казалось, будто какие-то его надежды рухнули только что.

— А какие она носит? У нее есть что-то с этой витрины? — рукой я обвела полочки с сумками.

— Наверное… нет. Не знаю, я обычно не слежу за этим. — Фил расстроенно поставил сумку на место. — А что тогда мне ей подарить? Глупый рисунокс надписью мама и сердечком прокатывал лет десять назад.

— Ну, знаешь, это только тебе кажется, что он глупый. Все, что сделано с душой — ценно.