Книга Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 3, страница 109 – Notego

Ее сломило могущество Деона? Нет ничего предосудительного в том, чтобы ненавидеть герцога, ведь все, что нужно сделать, – это перейти к другому господину. Но когда речь заходит об императоре, гораздо сложнее выражать свою неприязнь так же открыто, как раньше. Но Сурен колебалась, не в силах дать однозначный ответ.

– Верно. Так все и было. Вот только… Когда в замке принца мне рассказали обо всех обстоятельствах, мне стало трудно ненавидеть его величество.

Я прищурилась и посмотрела на Сурен.

– Как же все подозрительно! И эта комната, и ты тоже. Сурен, я думала, тебя назначат служить будущей императрице.

– Она не императрица. Просто приемная дочь одного из аристократов.

– Это она-то?

– Да. Мои руки ей не требуются, так что можете о ней не беспокоиться. Я горничная, которую назначили служить только вам, леди.

Она говорила так твердо, что, похоже, выбора у меня не было.

Я снова плюхнулась на кровать и сказала ей:

– Тогда, может, принесешь мне воду?

– Хорошо. – Она склонила голову и вышла.

Воспользовавшись тишиной, я медленно оглядела комнату. Балдахин был таким высоким, что доходил до потолка. Кровать окружала огромная красная занавеска, которая покачивалась при каждом дуновении ветра.

Не слишком ли шикарно для тюрьмы, в которую меня посадили? Я коснулась бахромы на занавеске и ощутила ее мягкую текстуру.

Пока я медленно осматривала комнату, дверь распахнулась. Я подняла измученное тело.

Оказалось, что вошел Деон, а не Сурен. Позади него я увидела служанку и императорского лекаря.

Волосы Деона были аккуратно зачесаны назад. Из-за этого нахмуренный лоб выделялся еще отчетливей. Там пролегли глубокие морщины, указывающие на то, что ему что-то не нравилось.

Сурен, которая шла следом, заметила повисший между нами холодок, спряталась за императорским лекарем и выскользнула из комнаты.

– Дай мне руку.

Деон взял мазь, которую держал в руках лекарь, и притянул к своей груди мою руку, которой я схватилась за его меч.

Он погладил мою ладонь, а затем нанес на рану заранее приготовленное лекарство. Когда я от боли сжала кулак, он расправил мои пальцы обратно.

Нанеся все лекарство, Деон наложил на рану тонкую повязку. Обернув ее вокруг ладони, он аккуратно завязал на конце узелок. Как и ожидалось от человека, который провел не один день на поле боя, перевязки он выполнял безупречно. Его действия были настолько хороши, что императорский лекарь, что стоял на небольшом отдалении от кровати, смутился. Он доставал из своей сумки лекарства одно за другим и нерешительно смотрел на нас. Затем он протянул последний кусок бинта, бросил на нас последний взгляд и тихо вышел из комнаты.

– Какое облегчение, что ты вернулась ко мне, – сказал Деон, отпуская мою руку. – Потому что я думал, что в конце концов не смог защитить тебя…

– Но вы же направили на меня меч?

Услышав эти резкие слова, он крепко сжал мою ладонь.

– Этот меч предназначен для церемоний посвящения в рыцари, поэтому заточен у него только кончик. И ты умудрилась схватиться за самую острую часть. Этот меч не предназначен для того, чтобы резать людей.

Деон уже перевязал мою рану, но все равно не отпускал меня. Похоже, что-то было ему не по душе.

– Где ты была все это время? Итан сказал, что прятал тебя все это время, но я ему не верю.

– Я не знаю.