Книга Путешествие цветка. Книга 1, страница 149 – Го Го

– Косточка, что ты там такое рисуешь? – Тан Бао выгрызла из персикового цветка маленький домик и, высунув голову из дыры, посмотрела на листок.

Покусывая кончик кисточки, Хуа Цяньгу рассмеялась и загадочно произнесла:

– Я рисую наставника.

– Уверена, что рисуешь наставника, а не белого духа?[126]

Тан Бао от смеха выплюнула пирожное, после чего получил по голове от девочки:

– Как ты посмела плеваться на портрет наставника? Не боишься, что я из тебя подкову скручу! А?

– У-у-у, я скажу папочке во сне, что мамочка Косточка совсем бессердечной стала! – И, обхватив голову лапками, Тан Бао спряталась в домике.

Поскольку девушка не покидала гору Чанлю, Дунфан Юйцин страдал от того, что долго не мог увидеться с ней и Тан Бао, и все время выражал в письмах свое недовольство по этому поводу. Поэтому Хуа Цяньгу упорно тренировалась отделять изначальный дух от тела. Но ей по-прежнему не хватало духовной силы, из-за чего она не продержится и четверти большого часа, и уж тем более не сможет преодолеть защитные барьеры Чанлю.

Тогда Дунфан Юйцин смастерил еще одного журавлика, и теперь Хуа Цяньгу нужно было лишь положить его у изголовья кровати – тогда во сне ее дух отделялся от тела, одним махом преодолевал тысячу ли и мог встретиться с Дунфаном. Только вот на это уходило очень много энергии, и действовать можно было только во время отсутствия Бай Цзыхуа. Когда Дунфан Юйцин горел желанием увидеться с ней, он также засыпал вместе с бумажным журавликом. И пусть им не так много представлялось шансов, но, избавляясь от оков бренного тела, они с Тан Бао облетели весь свет. Связь их укреплялась, а чувства день ото дня становились сильнее.

Однако, похоже, в последнее время Дунфан Юйцин был слишком занят. Хуа Цяньгу уже очень давно не виделась с ним во сне и не получала от него известий.

Покусывая кончик кисти, она смотрела на небо, усиленно пытаясь вспомнить тот момент, когда видела обнаженную спину наставника. На лице ее появилось выражение неописуемого восторга, от которого девушка снова была готова брызнуть слюной. Эх, всему виной одно: в таких видах искусства, как живопись и игра на цине, где требовались трудолюбие и практика, она обладала огромной кучей знаний и могла много всего рассказать о любой картине, но, когда дело доходило непосредственно до рисования, ничего не могла поделать.

Как бы ни пыталась, все равно выходило не похоже на наставника. Девушка хотела собственными руками написать портрет Владыки, а потом все время носить его при себе. «Только вот, Бай Цзыхуа, Бай Цзыхуа, боюсь, ни один художник в мире не сможет передать твои божественную красоту, черты лица, изящество и характер…»

– Сяо-Гу! – внезапно раздался голос в ухе.

Хуа Цяньгу тут же прикрыла рукой рисунок и в смятении ответила:

– Я здесь!

– Подойди к переднему залу, мне нужно кое-что тебе сказать.

– Слушаюсь, наставник! Сейчас приду!

Девушка быстренько спрятала рисунок и побежала к переднему залу.

– Наставник, я здесь! – Она весело открыла двери и вошла. За столько лет, прожитых вместе, она уже давно перестала бояться и нервничать. Каждая встреча с наставником теперь была для нее огромным счастьем.

Бай Цзыхуа поставил чайную чашку и кивнул:

– Сяо-Гу, за последние годы все школы, охранявшие божественные артефакты, были раскрыты одна за другой. Борясь за артефакты, совершенствующиеся и демоны неоднократно вступали в схватку, но они все равно продолжают пропадать. Знала ли ты об этом?