Книга Путешествие цветка. Книга 1, страница 153 – Го Го

Поскольку совершенствующиеся издали строгий указ при встрече с простыми смертными прибегать к магии только при крайней необходимости, все они притворились учениками школы боевых искусств Цзянху[128]и честно и открыто стали с кичливым видом разгуливать по ближайшему городку.

Прохаживаясь по улицам, Хуа Цяньгу видела столько всего необычного, что глаза разбегались. Так она шла, шла и вдруг обнаружила, что рядом – никого. Все в возбуждении протиснулись к маленькому ларьку у обочины дороги посмотреть на всякие безделушки.

Девушка, в недоумении размышляя о том, почему же Ло Шии ничего не делает с этим, обернулась и увидела, что он тоже замер возле ларька с леденцами на палочке. Тан Бао восхищенно вытянулась в струнку на его плече в манере Сунь Укуна[129], а старичок, продававший сладости, на удивление тут же смастерил два подобных гусеничке леденца. Ло Шии, тайно применив заклинание, заморозил один и положил за пазуху, планируя навечно сохранить его как сокровище. Как только приготовили второй леденец, Тан Бао одним укусом съела собственную голову.

Потом, чтобы отблагодарить Ло Шии за купленный леденец, она протянула ему сахарную фигурку на пробу:

– Старший Шии, хочешь попробовать?

Ло Шии, смущенный неожиданной щедростью, лизнул леденец, опасаясь, что, откусив, уже не оставит ни кусочка.

– Сладко?

– Сладко. Очень сладко! – Ло Шии так растрогался, что слезы ручьями потекли по его щекам.

Стоявшая в сторонке Ни Маньтянь увидела эту сцену. Раздался хруст – она откусила голову Чжу Бацзе[130]и со злостью бросила леденец на землю:

– Отвратительно! Что за ерунда!

Хуа Цяньгу на мгновение замерла в недоумении, а потом подняла взгляд к небу и глубоко вздохнула. Она никак не могла понять, почему Ло Шии, такой серьезный человек, в присутствии Тан Бао сам на себя становится непохож.

Пока старичок, продававший леденцы, пытался сообразить, почему гусеница вдруг заговорила, и размышлял, не помутилось ли у него в глазах из-за старости, их уже и след простыл.

Цин Шуй радостно побежала вперед к подруге, чтобы показать ей только что купленные румяна и пудру. Юнь Дуань, словно дитя малое, носился по улице с вертушкой в руках.

Хуа Цяньгу пребывала в полном недоумении. Внезапно перед глазами появилось разноцветное лицо. От страха она тут же спряталась за росшее поблизости дерево. «У-у-у, почему даже средь бела дня оборотни преследуют!» Но потом девушка присмотрелась, и оказалось, что это была театральная маска традиционной оперы[131]. Шо Фэн легко сорвал маску, торжествующе вскинул брови, вновь надел ее, развернулся и ушел.

– Сколько же ты на себе масок носишь? – сжав кулачки, возмущенно крикнула ему вслед Хуа Цяньгу.

Вечером они остановились на постоялом дворе на ужин. Поскольку средства считались деловыми расходами и хранились у простачка Ло Шии, все заказали несколько роскошных яств и наелись до отвала. Ло Шии и сам толком не понимал, вышли они опыта набраться или попутешествовать. Но кроме счастливой мордашки Тан Бао ничто не имело значения.

Поначалу Хуа Цяньгу была полна энтузиазма, но, время от времени отмечая подобное недостойное поведение со стороны своих соучеников, переставала чувствовать радость от прогулки и не ощущала вкуса еды, а лишь вздыхала, глядя в небо. «Я не видела, ничего не видела, совсем ничего», – твердила она про себя.