Книга Особенности фиктивного брака с крылатым, страница 121 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

Он ничего не ответил, но челюсть сжал так сильно, что проступили желваки.

– В ближайшие дни я съеду, –  напомнила, чтобы заполнить чем-то паузу. –  Потому прошу тебя, давай разойдемся нормально, без упреков и осуждения. Мы друг другу чужие нелюди, и мне будет проще, если ты позволишь жить самостоятельно, а не под твоим крылом. Я благодарна за заботу, но я же понимаю… ты делаешь все из чувства долга. Ты не обязан со мной бегать, не нужно пытаться мне помочь.

– Я делаю это не из чувства долга… – попытался возразить он.

– Тогда из каких чувств, Ярослав? Благодарность? – меня уже было не остановить. – Разве ты не понимаешь, как я все это воспринимаю? Я могу влюбиться в тебя. Да я уже в одном шаге от этого. И если тебе моя влюбленность не нужна, если ты против того, чтобы в тебя втюрилась случайная знакомая, если ты не готов отвечать взаимностью, а ты не готов, то лучше сразу сказать – нет. Я справлюсь сама. Не изображай моего друга. Я знаю, мы не друзья и никогда ими не будет.

Мне тяжело давались эти слова. Они едва лезли наружу и в прошлый раз, в больнице, когда я впервые заговорила о переезде. Но сегодня звучали еще хуже, словно резали горло леской. Я застыла в дверях и обняла себя руками, но продолжала объясняться. Продолжала выдавливать правду наружу будто гной, что сочился и сочился, струился, принося боль.

И как же мне хотелось услышать что-то вроде «Майя, постой, ты неправа».

Увы.

– Я тебя услышал. Понял, больше не лезу и помощь не предлагаю. Работай где угодно, живи где хочешь, все в твоих руках. Но для начала нам нужно разорвать ритуал, только после этого я смогу тебя отпустить, – отрезал Ярослав.

– Согласна. Когда?

– Да хоть сегодня, – сказал он резко и отвернулся к окну. –  Зачем оттягивать то, чего мы оба так сильно ждем.

Сильно ждем…

Что ты знаешь про ожидание, Ярослав.

Разрыв ритуала проходил куда менее интимно, чем его скрепление. Ярослав вытащил небольшой изогнутый нож, по виду такой же древний, как и сам феникс, только сохранился куда хуже.

Затем достал спиртовую салфетку, протер:

– Люди напридумывали много забавных удобных вещичек, пока я был в отключке, – попытался пошутить он, вот только мне было не до шуток.

Я должна была признаться самой себе, в душе я все еще надеялась, что он передумает. Что вот сейчас спрячет свой дурацкий ножик обратно в шкаф и скажет с залихватской улыбкой: «А может, все-таки попробуем? Узнаем друг друга получше?». Но он ничего такого не говорил. Передал нож мне и протянул ладонь.

– Мы должны ранить друг друга. Сделай надрез. – А вот это уже вызвало нервный смешок.

Разве так можно друг друга ранить? Сказанные чуть раньше слова были куда больнее любых надрезов.

Я взяла нож с тяжелым сердцем, ощущая холодную сталь в своих руках. Взгляд Ярослава был непроницаем, как будто он уже отстроил вокруг себя невидимую стену, защищающую от любых эмоций. Я поднесла острый конец к его ладони, и мне показалось, что даже воздух вокруг нас замер в ожидании. Небольшой разрез, и капля крови медленно скатилась по его коже.

– Твоя очередь, – прошептала я, протягивая ему нож обратно.

Когда лезвие коснулось моей кожи, я не почувствовала боли, лишь опустошенность. Ярослав аккуратно прижал свою ладонь к моей, и на мгновение показалось, что между нами все еще есть надежда. Но это было лишь мгновение.