Книга Особенности фиктивного брака с крылатым, страница 19 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

– Яр? В чем дело? Что-то не так?

Мужчина неотрывно смотрел на обшарпанную дверь трехэтажного невзрачного здания впереди. Вернее, не на саму дверь, а на вывеску над ней.

«Школа боевых искусств «Феникс», – неприметная, едва заметная надпись на белом фоне.

– Знаешь о главном правиле, когда проводишь следствие? – Из его горла вырвался сдавленный смешок.

– Эм… нет.

– Вот и я о нем, похоже, забыл, – непонятно произнес он. – Ну пойдем выясним, кто и для чего тебя сюда привозил. Проходи. – Он прошел вперед и дернул дверь школы, та сразу же поддалась.

Мы попали в темный широкий холл, из которого вело несколько ответвлений за закрытыми дверями. Пока я непонимающе осматривалась, Ярослав просто стоял. Он как будто никуда не спешил. Скрестив руки на груди, вглядывался в темноту опасным острым взглядом. Кого-то ждал? Позволял себе прислушаться или обдумывал, куда пойти?

Я сделала робкий шаг вперед. В тишине он прозвучал громко, почти оглушительно, ударив по барабанным перепонкам.

Где-то вдалеке запахло желаниями. Я не улавливала их так естественно, чтобы разделить на оттенки или понять, о чем они, но общий спектр, горький, гадкий, в котором легко угадывалась опустошительная одержимость, безудержная страсть, чувствовался за версту. Эти желания принадлежали не кому-то одному, а целым вихрем раздавались отовсюду, будто кружили многоголосьем по школе боевых искусств.

И тут неожиданно меня ударило обрывками воспоминаний. Они были рваные и болезненные, но с каждым новым вдохом меня пробирало сильнее, и удушливый страх забирался под кожу. Я вспомнила отчетливый запах крови. Вспомнила чьи-то насмешливые крики. Яркий холодный свет. Себя, загнанную в угол. Помню, как меня тащили куда-то и выкинули, просто бросив на пол. Всего этого не хватало, чтобы собрать картинку воедино, но определенные образы складывались и… жутко пугали.

И запах желаний… там тоже был этот запах, от которого меня выворачивало наизнанку.

– Яр, – произнесла шепотом, закаменев от собственного голоса. – Я могу ошибаться, но, кажется, где-то здесь проводят что-то нелегальное.

– Вот как? – хмыкнул мужчина, но изумленным он не выглядел.

– Да… я… мне кажется, мы подъехали сюда, и меня потащили куда-то внутрь. Но я не помню точно. А потом… я помню какую-то арену или что-то похожее… снаружи стояли люди и смотрели.

«Добей! Добей! Добей!» – вдруг зазвучало в ушах металлическим лязганьем десятков голосов.

Я подавила рвоту, что начала подниматься от груди. Место определенно то же самое. Во мне просыпались сами инстинкты. Они и помогали отчасти восстановить картинку происходящего. Правда, ни одного конкретного образа я так и не увидела. Голова отказывалась собирать пазл из обломков памяти.

Я могла ошибаться. Возможно, память просто выдавала искаженную фантазию за действительность. Но эти тошнотворные желания, которыми так резко воняло в стенах школы… и мой собственный страх, который ширился в этих стенах – скорее всего, ошибки быть не могло.

– Предлагаю не гадать, а осмотреться, – улыбнулся Ярослав. – Кто-нибудь нас услышит и пригласит на чашечку чая.

Он говорил нарочито громко, в полную силу, а сам уже шел по коридору вперед, не особо таясь. Причем так, словно знал это место если не идеально, то близко к тому. Заглянул в какую-то раздевалку, потрогал ленты, которые наматывают на кулаки. Одну даже с собой взял, машинально накрутив на руку, задумчиво почесал щеку. Пошел дальше. Зашел в следующий кабинет.