Книга Особенности фиктивного брака с крылатым, страница 99 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

– Не торопись, Майя, – повторил Ярослав. – Ты мне доверяешь?

Слабо кивнула. А что мне остается? Только довериться.

– Тогда почему ты так напряжена? – спросил, покачивая меня в мягких объятиях.

– Тебе честно? – Он кивнул, и я продолжила: – Я не готова к этой чертовой консумации. У меня не было парней, вообще никаких отношений, и я бы хотела, чтобы мой первый раз… ай, неважно.

– Ты боишься, что я причиню тебе боль?

«Ты и так ее причинишь. В любом случае».

– И это тоже.

– Майя, ну я же не животное какое-то. – Объятия стали еще нежнее. – Пусть нас и связывают обязательства, но что мешает поцеловать тебя вот так?..

Его губы накрыли мои, и дыхание смешалось. Ярослав целовал аккуратно, пробовал мои губы, поглаживал спину, не позволяя вырваться. Мои ноги подкосились. Такими сладкими были эти ощущения. Неожиданными, но ужасно приятными. Легкость во всем теле, а внизу живота – пламя, что разгорается с каждым новым касанием.

– Что мешает мне быть ласковым? – уточнил Ярослав, оттягивая ворот моей кофточки и целуя ключицу. – Что мешает запомниться?

Этого я и опасалась больше всего. Что он запомнится. Навсегда. Останется выжженным шрамом в моей душе. Что я не смогу его выветрить, замазать никем другим.

Всего несколько дней вместе, а я, кажется, рехнулась.

Все же, когда пальцы умело начали расстегивать пуговицы, я напряглась. Невольно, но моя сущность, сущность низшей, напомнила о себе. Ведь у меня есть чешуя. Мое тело несовершенно. Я некрасива, ущербна, дефектна. Я – всего лишь полоз, а не какая-нибудь высшая, идеальная во всем.

– Майя, что не так? – Яр глянул мне прямиком в глаза.

– Это… – Я показала на обнажившийся участок кожи. – Если ты не против, я бы не хотела… раздеваться совсем.

Грудь, живот, низ живота, бедра – все они были покрыты чешуей. И это уродство задевало меня даже в обычное время. Что уж говорить про такой ответственный момент.

Ярослав покачал головой.

– Майя, не выдумывай. Чешуя не делает тебя какой-то не такой.

– Спасибо за лесть, но…

– Никогда не стесняйся себя. Ты очень красивая.

Его губы вновь накрыли мои, мешая сосредоточиться, выбивая все слова несогласия из горла.

Теперь я понимала как никогда ясно: мне нельзя оставаться в его квартире, в его жизни. В опасной близости к нему. Нельзя пользоваться его гостеприимством. Нельзя видеть его по утрам.

Потому что та боль, которую он мне принесет, не имеет ничего общего с физической. Она совсем иного толка.

Я уже чувствую, что мне будет больно. Каждым его поцелуем, каждым поглаживанием эта боль распространяется по телу. Снятой неспешно одеждой. Приглушенным светом. Тихим дыханием, одним на двоих. Стонами, что невозможно сдержать, что рвутся из груди. Сбитыми простынями.

Эта боль повсюду.

Ее слишком много, чтобы вынести в одиночку.

Но чуть позже, когда Ярослав уснет, а я останусь лежать в его постели, во мне окончательно окрепнет желание сбежать. Уйти. Исчезнуть.

Чтобы боли стало хоть капельку меньше.

Сон не принес облегчения. Полузабытье, полудрема, в котором меня преследовали события и эмоции пережитого дня.

Коляска падает с горного обрыва, окровавленное тельце, вокруг которого столпились люди. Энергетическая волна и громкий детский плач.

Тяжелый сон сменяется другим, еще более гнетущим и муторным.

– Ты должна была привести сюда своего ублюдка, где он?