Книга Мой Мармеладный Принц, страница 80 – Кася Дрим

Я кивнула, а Данька, глядя на меня с каким-то непонятным предвкушением, неожиданно поинтересовался, готова ли я. Поджав губы, я осторожно уточнила к чему. Пусть только попробует сделать мне какой-нибудь пошлый намёк! Но Данька, одарив меня своей открытой, обезоруживающей улыбкой, развёл руками:

— К бане тебя отнесу.

Ишь ты какой деликатный. Не в неё, главное, а только лишь к ней. Чтобы, видимо, как раз ничего такого не подумала.

И всё-таки это лишнее. У него на руках слишком спокойно, чересчур уютно и просто сверх всякой меры хорошо. У меня и раньше были опасения по этому поводу: привыкну, привяжусь к нему — и что потом? А теперь это уже и не опасения, а твёрдая уверенность. Как говаривала порой мамуля: «Чужая шуба — не одёжа, чужой мужик не надёжа»! Воспоминание о романтической сцене с его участием весьма ожидаемо испортило уже успевшее выровняться настроение.

— Дань, я не инвалид. Вполне способна добраться сама, — с прохладцей в голосе отрезала я и, отложив телефон, поднялась с вызывающе независимым видом.

Книгу к этому времени я-таки успела дочитать, и в ней по законам жанра всё, конечно же, закончилось хорошо. Жаль, что в жизни — во всяком случае моей — эти законы не работают.

— Знаю, Конфетка, что можешь, — почему-то грустно вздохнул Данька. — Но сама ты будешь долго. Думаешь, я не видел, как ты хромала, когда мы вернулись? — и помолчав, словно раздумывая, говорить ли следующие слова, закончил как-то уж совсем потерянно: — А я честно говоря успел проголодаться.

М-да. А он хитрец, оказывается. Если бы начал сейчас заливать что-нибудь в духе того, что на улице уже стемнело, и он беспокоится, как бы я не споткнулась и не повредила еще больше ушибленную ногу, я бы хрен повелась. А так он вроде как бы и не обо мне заботу проявляет.

Хотя может это вовсе и не тактический ход, чтобы я расслабилась и потеряла бдительность? Может его собственный желудок и впрямь интересует больше?

— Так, а проблема-то в чём? — невольно улыбнувшись — что ни говори, а выглядел он сейчас не просто мило, а как-то даже и трогательно — спросила я. — Тебе вовсе необязательно меня дожидаться. Я не обижусь, если ты поешь без меня.

— Без хозяйки не буду, — неожиданно заартачился Данька. — Ладно, Конфетка, если тебе принципиально самой мучиться, то ничего страшного — я подожду.

И таким кротким взглядом меня одарил: мол, видишь, какой я покладистый: ни на чём не настаиваю. И, разумеется, дождусь тебя, раз ничего другого не остаётся, попутно стоически перенося муки зверского голода.

Вот и что ты с ним делать будешь? Можно, конечно, было бы сначала поужинать, а потом уже отправляться в баню, но я сейчас вроде как ещё и не хочу. Я-то в отличие от него печеньками перекусила. И что теперь: через силу впихивать в себя на самом-то деле обалденно вкусный гуляш только лишь для того, чтобы не дать Даньке мне помочь? Ну такое.

— Ладно, неси, — дала своё царственное дозволение я.

Судя по тому озорному блеску, коим тотчас загорелись его глаза, схитрил-таки паршивец — ну да чего уж теперь?

Возле бани, аккуратно опустив меня на землю, Данька, — разумеется, с самым невинным видом — поинтересовался, через сколько минут меня «забрать».

Посчитав, что полчаса мне будет за глаза и за уши, я — с таким же — предложила ему явиться минут через сорок пять-пятьдесят.