Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 76 – Элла Яковец

— Чему ты радуешься? — прошипела Лурье, сжав кулаки. — Это же из-за тебя произошло! Ты испоганила девушке жизнь, а теперь еще и улыбаешься!

— Я правильно понимаю, что уменя никаких шансов нет убедить вас в том, что я не имею к этой драме никакого отношения? — с иронией в голосе спросила я. Так-то, я имела, конечно. Мартин и Марта сошлись не без моего участия. Но вот насчет «испоганила жизнь девушке», я бы поспорила.

— Да! — воскликнула Лурье так пронзительно, что кажется даже музыку заглушила. — Да! ДА! ДА! Самодовольная испорченная дрянь! Ты же нагло пользуешься своей вседозволенностью, ты…

— Марсела, Тантра, — раздался рядом со мной невозмутимый голос Ван Дорна. — Добрый вечер.

— Ты не вовремя, Велиар! — отрывисто бросила Лурье. — А впрочем… Я зря трачу время. Но ты еще пожалеешь, Бельфлер! Мир справедлив, Единый все видит, однажды возмездие тебя настигнет!

Лурье резко развернулась и зашагала к выходу, впечатывая каблуки в пол с такой силой, что кажется даже стены задрожали.

— Ты очень вовремя, Велиар, — сказала я.

Руки Ван Дорна оказались на моей талии, и он притянул меня к себе.

— Тебе идет черное, — сказал он мне на ухо. От его голоса, от его ладоней, от огня в глубине его глаз, мое тело тут же затрепетало. А вокруг, как назло, этот дурацкий осенний бал, а вовсе даже не одна из наших спален.

— Бал еще только начался, наверняка в Лабиринте полно свободных укромных местечек, — прошептал мне на ухо Ван Дорн, и рука его как бы невзначай соскользнула с талии.

— Философское учение, именем которого меня назвали, гласит, что воздержание только разжигает истинную страсть, — мстительно прошептала я, прижимаясь к нему всем телом. — Так что может потанцуем?

— Вот да, всегда хотел спросить, — усмехнулся Ван Дорн. — Чем нужно думать, чтобы при рождении дать девочке имя Тантра?

— Ты спрашиваешь, знаю ли я мотивы Аримана Бельфлера? — засмеялась я. — Кстати, если у тебя есть желание, ты можешь встретиться с ним лицом к лицу и задать этот сакраментальный вопрос.

— Встретиться с твоим отцом? — Ван Дорн так удивился, что даже отстранился чуть-чуть. — Что ты имеешь в виду?

— Кроули передал от него сообщение, — сказала я. — Что мой отец хочет со мной увидеться. А я сейчас подумала, что на этой встрече мне не помешала бы моральная поддержка.

— Что ж, неплохая оказия попросить у него твоей руки, — невозмутимым тоном сказал Ван Дорн.

Фраза была настолько неожиданной, что до меня даже не сразу дошло,что он сказал.

— Ты шутишь, должно быть? — спросила я.

— Напротив, я даже слишком серьезен, — заявил Ван Дорн. — Я хотел бы задать ему этот вопрос, даже если бы не собирался на тебе жениться. Просто чтобы посмотреть на выражение его лица.

В моей голове словно взорвалась новогодняя шутиха. И мысли, такие, как конфетти в стороны — фрррр!

Моя жизнь складывалась так, что мне как-то даже в голову не могло прийти, что кто-то в здравом уме и трезвой памяти может захотеть на мне жениться.

Даже в шутку.

Даже просто чтобы посмотреть, как перекосит породистое лицо Аримана Бельфлера, когда наследник Ван Дорнов (тех самых Ван Дорнов!) попросит руки его непутевой дочери.

— Что с тобой? Ты вдруг так напряглась… — заботливо спросил Ван Дорн, и его руки скользнули вдоль моей спины.

— Неожиданно прозвучало, — сказала я, не выходя из ступора. От противоречивых мыслей голова чуть не взорвалась. Я даже от себя самой не ожидала, что меня так размажет. Все слова, которые крутились у меня сейчас на языке, казались какой-то глупостью и ерундой.