Книга Подменная невеста графа Мелихова, страница 118 – Лина Деева

— Возможно, он пересох в принципе, — напомнил мне муж. — Тот лозоходец, Данила, сказал ведь, что вода оченьглубоко.

— Возможно, — хладнокровно кивнула я. — Но мы ничего не потеряем, если испробуем и такой способ вернуть воду.

И Георгий, прекрасно зная моё упрямство, всё же согласился на поездку.

Потому солнечным и тёплым днём в начале июня, я осторожно погрузилась в карету, и муж лично проконтролировал, что подушки обкладывают меня со всех сторон, как персиянскую царевну. В третий, наверное, по счёту раз осведомился, точно ли я хорошо себя чувствую и не передумала ли ехать. Я терпеливо повторила, что со мной всё прекрасно и ехать не передумала. На что Георгий подавил вздох, закрыл дверцу кареты и вскочил на коня. Раздалось его властное:

— Трогай! — и экипаж почти без рывка стронулся с места.

«Старается Тихон», — улыбнулась я. Откинулась на подушки и обратила ленивый взгляд на проплывавший за окном пейзаж.

Вот мы миновали ворота усадьбы, охраняемые неизменным Ермолаем, и двинулись дальше по знакомой дороге. Пока ещё не пыльной — лето только начиналось, и солнце не успело иссушить землю. По сторонам цвело и зеленело луговое разнотравье; в ярко-голубом небе важно плыли маленькие, плотно сбитые облачка. Георгий скакал рядом с каретой, периодически заглядывая ко мне: всё ли в порядке? Я благостно улыбалась в ответ, он ненадолго успокаивался, а после всё повторялось.

Когда карета проехала поворот на Катеринино, мои мысли переключились на деревенские дела. После того как «к власти» пришли мы с Георгием, жить крестьянам стало полегче — минимум потому, что мы не ставили целью выжимать из них последнюю копейку. Да, усадьба нуждалась в ремонте, местами капитальном (мавкино подтопление даром не прошло), однако послабления для обитателей Катеринино Георгий частично компенсировал доходами от родового Мелихово. Временная мера, которая позволяла волкам быть сытыми, овцам целыми, а нам с мужем носить почётное звание «добрых бар».

Последнему, кстати, помогли и рассказы перебравшихся в усадьбу семейств Демьяна и Луки. Осенью Кабанихины прислужники после всех задержек вернулись к барыне, за что получили такой разнос, после которого твёрдо решили воспользоваться моим предложением насчёт переезда в Катеринино. Собрали скарб, родных и, когда дороги подморозило, чтобы можно было проехать, перебрались в имение. С собой они, помимо вещей и страшилок о самодурстве прошлой барыни, привезли новостьо том, что «барышня Лизавета брюхаты». Кабаниха, естественно, это всячески скрывала, да только от прислуги такое шило не утаишь. И хотя я до сих пор не испытывала к Лизе добрых чувств, не посочувствовать ей не могла.

А уже зимой письмо одного из сослуживцев Георгия принесло весть о женитьбе Дорохова.

— Как же? — изумилась я. — На ком?

Ожидала услышать имя какой-нибудь богатой невесты и потому с огромным изумлением узнала, что бравый гусар взял в жёны Елизавету Кабанскую.

«Ай да Кабаниха! — не без уважения подумала я. — Танк, а не тётка! Но как у неё получилось?»

И Георгий, мягко подталкиваемый моим любопытством, написал другому сослуживцу, чья супруга всегда была в курсе последних новостей. Оттуда мы и узнали, что надавить на Дорохова получилось через того самого дядюшку, который собирался оставить гусару приличное наследство. Как Кабаниха с ним договаривалась — тайна великая есть, но в итоге Лизино желание выйти замуж за «Сенечку» сбылось полностью.