Книга Луна для Дракона 4, страница 174 – Катерина Дэй

И Богиня замерла, между ними в тот же миг засверкали серебристые искорки инея, ночной воздух заледенел от неудовольствия женщины, но потом она прижалась к нему вплотную, — Ни то, ни другое тебе не подходит. Храм на севере,и пока твоя телега доедет, будет уже поздно, а молиться ты не умеешь. Ведь ты же хочешь моего внезапного появления? — Она провела своим аккуратным ноготком по линии его подбородка и прошептала ему в ухо: — Остается только такой способ.

Крэйю пришлось до судорог сжать челюсти, когда Богиня не могла удержать радостную, почти счастливую улыбку. И накрыла губами его губы. Ее язык коснулся его. Что-то ледяное, наэлектризованное проникло в его рот и пронзило язык. И скрутилось внутри, заполнив рот. Несколько секунд Крэй провел в загадочном, непонятном состоянии, а смех женщины казался черным бархатом в бездонной ночи, а затем он пришел в себя.

Богиня отстранилась.

— Подожди минуту. Мое имя призыва устроится на кончике твоего языка, и ты не будешь его ощущать.

И оно устроилось, с уколами стальных шипов, боль и наслаждение были почти неразделимы. Крэй содрогнулся, когда боль схлынула. И уставился на женщину.

Богиня пожала плечами.

— Я сдерживала себя. Все могло быть куда более… как вы это называете? Травматично. Как ты ощущаешь мое имя дракон? Часть меня находится у тебя во рту. Не хочешь попробовать другую часть?

— Очень хочется сплюнуть, — холодно ответил Крэй.

Лицо Богини напряглось, температура вокруг упала так резко, что дыхание замерзло в воздухе.

— Я оказала тебе великую честь. Никто и никогда не получал от меня подобного подарка. Не смей преуменьшать его ценность.

Прощай, привычная жизнь, здравствуй хаос.

— И как им пользоваться? — осведомился Крэй.

— Когда я тебе понадоблюсь, просто произнеси мое имя, — ее губы оказались у его уха. — Никому не говори о моем даре.

— И ты сможешь явиться при солнечном свете дня? Твоя сила разве не ослабнет? Я понял, что твоя сила — ночь.

— Я буду обязана явиться, но тебе не нужно больше ничего знать, — и на бок склонила кокетливо белокурую голову, а пальчиками поигрывала с локоном волос в которой были вплетены алмазные кристаллики. — В данной ситуации мы союзники. Ты помогаешь мне, а я тебе. И я ценю то, что ты хочешь сделать, ценю то, что мой народ тебе не безразличен, — она вновь подошла к нему и провела пальцем по его губам.

Крэй почувствовал себя так, словно своими руками поставил на себе большой жирный черный крест. Он был мужчиной и слишком долго обходился без женщины. Он испытывалсильный голод. Но именно с этой женщиной он не собирался играть ни в какие игры. Ни одна красавица не будет над ним властвовать, даже, если она и Богиня. Его глаза сверкнули и в тот же миг он схватил ее за затылок и прижал к себе так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах, и нагнулся, накрывая сверху обласканное луною лицо, потянувшееся вдруг к нему, как подсолнух к солнышку и несколько раз осторожно, коротко коснулся уверенными губами ее полуоткрытых губ, каждый раз слегка откидываясь, чтобы заглянуть в ее глаза. Несколько раз провел по ее губам своими, лишь слегка дотрагиваясь. Розовые губки помимо ее воли затрепетали, отвечая на его прикосновения. И прижался со всей силы и затем резко отпустил. Затем быстрыми змеиными движениями прошелся по ее губам языком, подготавливая их к вторжению, приучая этот ротик к существованию своего натиска, своих губ, своего языка. Осторожно обхватывал ее губы, соскальзывая с них всякий раз, и тут же прижимаясь опять, напористо и плотно. И миг затишья… и вот… Он мощным рывком взял ее нежный рот, инстинктивно сжавшийся под натиском мужских губ. Но силы были неравны и его язык дерзко прорвался настойчиво, раздвигая ее уста. Она рванулась всем телом, упершись кулачками ему в грудь, намереваясь вырваться. Но он крепче сжал свою добычу и язык еще яростнее прорвался внутрь, разжимая зубы уже обессилившей жертвы, победоносно проникая все глубже и упиваясь ее вкусом. И она сдалась на милость победителя. Теперь покорная и порабощенная, безропотно отвечала на его ласки, а осознав всю прелесть сама искала наслаждение. И ей хотелось, чтобы это ощущение длилось вечно, никогда не кончаясь, но в то же время казалось, что она больше не выдержит, если такое блаженство продлится еще хоть одну минуту.