Книга Страж Особого Назначения 2, страница 10 – Катерина Дэй

— Ты такой идеалист, даже наивен, — усмехнулся Кавер, даже мужчины переглядываясь, улыбались.

— Он чудной, — усмехнулся Литан.

— Он идеолог, —тихо сказал Ашар. — Ты внушаешь доверие и заставляешь себя уважать.

— Идите все к дьяволу! — взревел Морт. — Я не верю ему! Вы же слышали, что таких как он обучали всему, чтобы втереться к нам в доверие. А если это и есть замысел Верховной?!

— И какой? — нахмурился Кавер. — Он всего лишь рассказал нам то, что знает, пока он ничего не предложил, только встать в наши ряды, чтобы воевать. Его цель мы услышали. Поостынь, Морт.

— Я не обрету покоя, — тихо сказал Шакал. — Я хочу Жить, а не Выживать.

— Это крайне трудная для тебя задача, как и для тех, за кого ты готов жертвовать своей жизнью, — Рейз скрестил руки на груди облокотившись о стену и ни разу, пока говорил Шакал, не сводил с него глаз. — Ты ведь хочешь нашей поддержки? Не так ли?

Шакал кивнул.

— Это очень трудная задача объявить вас жителями Ариона, — мрачно произнес Кавер и устало потер лицо. — Сперва докажите всему миру, что вы на стороне людей, ваши поступки и определят степень к вам доверия, люди должны увидеть, что вы сражаетесь на их стороне. А дальше… кто его знает, что будет дальше.

Шакал грустно улыбнулся.

— Нас начнут тихо истреблять.

— В свое время и оборотней истребляли, когда мы пришли на территорию людей, но как видишь все поменялось.

— Я не знаю вашу историю, — сказал Шакал.

— А это упущение, — Ашар оттолкнулся от стены, чтобы налить себе в стакан воды из графина. — Мы посвятим тебя в нашу историю мира, ту, которая подлинная и истинная.

Иви до этого молчаливая и задумчивая налила в чашу отвар и преподнесла Шакалу, — Выпей.

— Спасибо тебе… Иви.

Иветта отошла к стене, заметив, что Рейз был мрачен и молчалив, она очень хотела бы знать, о чем он думал.

А Рейз размышлял о том — возможно ли, что они стали свидетелями величайшей перемены в природе народа гидр? Возможно ли, что Шакал первым, не важно, желая этого или нет, создал ситуацию, при которой интересы ниг'ассов и интересы других народов могут совпасть и перерасти в нормальные отношения, к обоюдной выгоде?

Возможно ли это? Или это немыслимо?

Неужели, допуская подобное предположение, он предает погибших?

Или павшие возрадуются, если он, если все они — оборотни и полукровки, люди — отыщут общие интересы, чтобы открыть начало эры великого мира?

Рейзу, казалось, нет, и в этом кроется кореньнеразрешимого конфликта. Неужели они обречены бесконечно, поколение за поколением, повторять эти войны? Неужели они оставят своим потомкам все те же страдания, все ту же боль плоти, пронзаемой сталью?

Он не знал.

И все же Рейз ничего так страстно не жаждал, как погрузить свой меч между ребер Королевы Гидр, насладиться гримасой агонии на ее разорванных клыками губах, увидеть, как гаснет свет в ее красных, налитых кровью глазах. Он жаждал отомстить за родных, за сестру, за погибших друзей, за всех, кто умер.

Но что скажут о Шакале историки? Станет ли он для них ниг'ассом, который наконец нарушил цепочку непрерывных войн? Станет ли он, намеренно или нет, вожаком, выводящим ящеров-гибридов на новый путь к лучшей жизни?

Вопросы о Шакале снова заняли мысли Рейза. Мог ли он их предать? Он хорошо узнал их тактику, знал и видел каждый отряд. К тому же он ниг'асс, а ни одна раса так хорошо не научилась устраивать засады, как эти вероломные гидры. Он не мог забыть о том, что Шакал был врагом. И все же Рейз надеялся, что они стоят на пороге великой эры, и что в природе Последних Рожденных имеется светлая искра, есть мечты и стремления, аналогичные тем, что ведут вперед его народ, оборотней, полукровок и людей. Он слышал, что одна мечта является общей для всех народов мира: оставить потомкам в наследство лучшую жизнь, чем их.