Книга Любава-травница Галиаскаса..., страница 1 – Резеда Ширкунова

Любава

Я одна из тех бабушек, которые несутся со своими котомками на ближайший рейсовый автобус до города. Кое-как доковыляв на больных ногах до остановки, останавливаюсь, чтобы перевести дух.

— Что, Кузьминична, опять на рынок собралась? — слышу знакомый ворчливый голос.

— Собралась, Петровна, куда же без этого? Вот помидорчиков везу на продажу, всяк лучше, если народ не в магазине купит напичканные химией, а возьмёт у меня. У нас природное удобрение. Навоз называется, — улыбнулась я своей соседке по даче. — Ты, я вижу, тоже на рынок?

— На рынок, Кузьминична. Урожай нынче хороший, не выбрасывать же. А одной мне много, вот и хочу продать излишек. Сама понимаешь, на одну пенсию не проживешь.

«Ага, знала бы она, какая у меня пенсия — пять тысяч! Её-то раз в пять больше: всю жизнь проработала вертухаем и ушла на пенсию после сорока пяти. А все туда же, жалуется».

— Пошли: автобус пришел. Что застыла? — спросила соседка и больно ткнула в бок кулаком. Впрочем, чему удивляться? Одна кожа да кости, а я вот всю жизнь была в теле. Не подумайте, что полной — нет, у меня не было спереди или по бокам висящего жира, но в тоже время я имела хорошие округлости во всех положенных местах.

Мы кое-как забрались в автобус. Какая же лесенка крутая: пока заберешься — весь дух выйдет, а уж слезть — еще больше проблема. По молодости как-то не замечаешь всего этого, а вот в старости остаётся только вспоминать, как в туфельке на шпильке моя ножка смотрелась очень соблазнительно. Ой, всё, опять разбередила в себе всю душу. Не зря пенсию в социальных организациях называют «деньги на дожитие». Вот так и доживаем свой век. Что-то делаем, что-то сажаем, потом убираем, детей ждем в гости, потом внуков. Глядишь, и правнуков скоро привезут.

— Кузьминична, задумчивая ты сегодня какая-то, — сказала соседка, внимательно посмотрев на подругу. — Как у тебя сегодня со здоровьем?

— Да вроде ничего: давление немного повышенное, но это нестрашно. Только что-то ностальгия замучила, — ответила я.

— Меня она каждый день мучает и каждую ночь снится. Выходим.

— Как? Уже? — удивилась я.

— Спать меньше надо, — засмеялась она и вышла первой.

Взяв в лавке у ребят-азербайджанцев деревянные ящики, мы быстро разложили свой товар. Кроме помидоров я прихватилас собой зелень, а также разложила траву лечебную: липовый цвет, душицу, зверобой, пустырник. Кто понимает — спрашивает, а кто не разбирается — проходит мимо.

Народу было не так много, и я опять ушла в свои мысли. Вот я, молодая студентка педагогического училища, Любовь Кузьминична Троцкая, стою на последнем звонке и жду вручения диплома. Да, моя фамилия — Троцкая, как же переживала в старших классах, когда меня называли троцкисткой. Сколько я тогда слез выплакала на плече у мамы, но всему когда-то приходит конец. Я вышла замуж за Ваню Петрова и с радостью поменяла свою фамилию.

С Ванькой мы прожили без малого двадцать пять лет, пока совершенно случайно не выяснилось, как это обычно бывает, что он погуливал с соседкой сверху, Нюрой и она родила от него мальчика. У меня же были две девочки-погодки. А мы-то ее всем подъездом жалели: кто деньги даст, кто продукты принесет, так и подняли ее мальца. А как мальчик подрос, слушки пошли, что Денис — копия моего Ваньки. Никогда не верила и бабкам рты затыкала, а как однажды пригляделась, ахнула: действительно, на меня, словно из фото, смотрел Ванька в трёхлетнем возрасте. Только глаза у него были серые, а у мальчонка мамины — карие.