Книга Кухарка для дракона, страница 45 – Ада Нэрис

Так они и стояли. Молча. Рядом. В кухне, залитой лунным светом, пахнущей мукой, маслом и ягодами. Тишина была не тяжёлой, не напряжённой. Она была уютной, живой, наполненной теплом от печи и тихим, ровным дыханием двоих.

Элла украдкой взглянула на него. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня, но сейчас камень этот был не холодным. В нём чувствовалась жизнь, спокойствие, даже какая-то умиротворённость. Он не смотрел на неё. Он смотрел на огонь, и в этом взгляде не было ни той пустоты, ни той отстранённости, которые она видела раньше. Он был... здесь. Сейчас. С ней.

Прошло, наверное, минут двадцать, хотя Элле показалось, что всего мгновение. Она почувствовала запах. Тонкий, сладкий, тёплый запах готового теста, смешанный с кисловатым ягодным ароматом. Пирог доходил.

Она надела толстые рукавицы, приоткрыла дверцу и заглянула. Пирог был прекрасен. Высокий, румяный, с золотистой корочкой, в просветах решётки виднелась тёмно-рубиновая, чуть побулькивающая начинка. Края чуть отошли от формы, подрумянились, и от всего этого великолепия шёл такой пар, что у неё закружилась голова.

Она достала форму, поставила на подставку. Провела пальцемпо корочке — она пружинила, была мягкой, но упругой. Готово.

Аррион шагнул ближе и заглянул через её плечо. Она чувствовала его дыхание на своей щеке — тёплое, ровное, живое. Он молчал, но его молчание было красноречивее любых слов.

Элла взяла длинный, тонкий нож и аккуратно провела им по краю формы, отделяя пирог. Потом перевернула форму на большое плоское блюдо, которое нашла в шкафу. Пирог выскользнул легко, послушно, и предстал перед ними во всей своей красе — румяный, пышный, с ягодными подтёками по бокам.

Она разрезала его на четыре части. Нож входил в мягкое тесто с лёгким хрустом, выпуская наружу новые волны аромата. Один ломоть она переложила на маленькую тарелку, протянула Арриону.

— Осторожно, — сказала она. — Горячий.

Он взял тарелку. Посмотрел на пирог, на пар, поднимающийся от него, на ягоды, блестящие в лунном свете. Потом отломил кусочек пальцами, подул на него и положил в рот.

Элла замерла, глядя на него во все глаза. Она ждала. Чего? Оценки? Одобрения? Просто какой-то реакции?

Аррион жевал медленно, сосредоточенно, будто пробовал не просто пирог, а что-то очень важное, давно забытое. Его лицо не менялось. Ни удивления, ни восторга. Просто спокойное, глубокое внимание.

Он проглотил. Потом отломил ещё кусок. И ещё.

И вдруг Элла заметила. В уголке его рта, там, где обычно была только жёсткая, резкая линия, появилось что-то новое. Чуть приподнятый уголок. Тонкая, едва заметная складка. Это не было улыбкой в человеческом понимании. Это было нечто гораздо более редкое и драгоценное — тень улыбки. Отблеск чего-то тёплого, давно забытого, пробившегося сквозь вековой лёд.

Он посмотрел на неё, и в его глазах, в этих золотых озёрах, плескалось что-то, чему она не могла подобрать названия. Тепло? Признание? Благодарность, которую невозможно выразить словами?

— Хорошо, — сказал он тихо. Всего одно слово. Но в нём было больше, чем во всех речах, которые он мог бы произнести.

Элла улыбнулась. Широко, открыто, с облегчением и радостью. Отломила кусок и себе, села на табурет рядом с ним.

И они ели. Молча. Вдвоём. В кухне, залитой лунным светом, пахнущей пирогом и теплом. За окном висела огромная, серебряная луна — та самая, ради которой драконы, по легендам, танцевали в небе. Но здесь, внизу, на кухне, было своё, тихое торжество.Торжество тепла, дома и той незримой связи, которая зарождалась между ними.