Книга Эгоистичная принцесса, страница 143 – Ада Нэрис

Он закрыл глаза и прижался щекой к её волосам, вдыхая их запах — запах роз, запах жизни, запах потери. Ледяной ветер, последний вздох его магии, тихо завывал где-то под сводами, оплакивая их обоих.

В этом застывшем мире, в этой ледяной гробнице, не осталось ничего, кроме любви, которая оказалась сильнее смерти. И горя, которое оказалось сильнее любви.

Четвёртое утро после битвы вползало в ледяной тронный зал робкими, бледными лучами, которые почти терялись в сиянии льда, покрывавшего всё вокруг. Солнце, поднимавшееся над горизонтом, было бессильно против этой вечной зимы, которую Рэйдо создал в своём горе. Лёд не таял. Он стоял стенами, колоннами, сталагмитами — молчаливый памятник любви и потери.

Рэйдо не двигался уже трое суток.

Он сидел на том же месте, где рухнул на колени после смерти Скарлетт. Его тело, обессиленное до предела, держалось только на чистом упрямстве, на отказе признать реальность. Он не ел, не пил, не спал. Просто сидел, прижимая к груди ледяной саркофаг, в котором покоилось тело его любимой. Его руки, вмёрзшие в ледяную поверхность, давно потеряли чувствительность. Глаза, открытые и невидящие, смотрели сквозь прозрачную толщу на её лицо — такое прекрасное, такое спокойное, такое мёртвое.

Он разговаривал с ней. Всё это время, все трое суток, он говорил. Шёпотом, сорванным голосом, словами, которые никто не слышал. Рассказывал о своей жизни до неё, о том, как был одинок, как ненавидел себя, как боялся чувствовать. Рассказывал о том, какой она вошла в его жизнь — ураганом, пожаром, невозможностью. О том, как она изменила всё. О том, как он благодарен ей за каждый миг, даже за тот последний, самый страшный, когда она закрыла его собой.

— Ты всегда была сильнее, — шептал он, и его дыхание замерзало на ледяной поверхности саркофага. — Ты всегда была смелее. Ты не боялась любить. А я... я только учился. И не успел. Не успел сказать тебе главного.

Он замолкал, закрывал глаза, и ему казалось, что он слышит её голос. Смех. Дыхание. Но это был только ветер, завывающий в ледяных сводах.

— Я люблю тебя, — прошептал он в тысячный раз. — Я люблю тебя, Скарлетт. Пожалуйста... вернись.

Ответа не было.

Сознание ускользало. Рэйдо чувствовал, как проваливается в темноту, как силы окончательно покидают его. Может быть, это и есть смерть? Может быть, она уже идёт за ним, чтобы увести туда, где ждёт Скарлетт? Он почти обрадовался этой мысли. Почти позволил себе упасть.

И в этот миг он увидел свет.

Слабый, едва заметный, алый. Он исходил из глубины саркофага, из того места, где под толщей льда покоилась грудь Скарлетт. Рэйдо замер, боясь дышать, боясь поверитьсвоим глазам. Может быть, это галлюцинация? Может быть, умирающий мозг рисует ему последние, жестокие иллюзии?

Но свет не исчезал. Он становился ярче.

Рэйдо приник ко льду, вглядываясь в прозрачную толщу, и то, что он увидел, заставило его сердце — уже почти остановившееся — забиться с новой, безумной силой.

Из-под кожи Скарлетт, из самой глубины её груди, пробивались тонкие, алые ростки.

Живые. Настоящие. Ростки роз.

Они были крошечными, нежными, почти прозрачными на концах, но они росли. Медленно, но неуклонно они пробивали себе путь сквозь плоть, сквозь ткань платья, сквозь лёд, сковывающий тело. Алый свет, тёплый и живой, пульсировал в такт с каждым новым ростком, с каждым миллиметром, который они преодолевали.