Книга Эгоистичная принцесса, страница 35 – Ада Нэрис

Её собственный удар вышел неуклюжим, смешным по сравнению с его призрачным совершенством. Но это было начало. Она не собиралась отказываться от своей силы, от своей ярости — они были её топливом, её сутью. Но она должна была научиться направлять их. Заточить свою ярость, как клинок. Сделать свою силу не дубиной, а отточенным стилетом. Он дал ей понять, против чего она сражается. Против не просто человека, а против целой философии, против дисциплины ума и тела, доведённой до абсолюта.

Она опустила рапиру. Утреннее солнце поднялось выше, заливая плац ярким светом. Тень от арки, где он стоял, исчезла. Но его присутствие, его слова, его демонстрация остались с ней. Они стали новым, жгучим стимулом. Не только для тренировок с оружием. Для всего. Теперь каждый её шаг, каждое решение должны были проходить проверку на «точность», а не только на «силу». Его образ, его холодный, аналитический взгляд стал тем внутренним мерилом, той планкой, которую она должна была преодолеть.

Он ушёл, но игра продолжилась. И она только что получила самое ценное за всё время их противостояния — понимание правил, по которым играет её противник. И осознание того, что чтобы победить, ей придётся не просто быть сильной, как раньше. Ей придётся стать умнее. Хитрее. И, возможно, даже… точнее. И этот вывод, сделанный в одиночестве на пустом плацу, был страшнее и важнее любой вспышки гнева. Это был первый шаг к настоящей трансформации, продиктованный не желанием мести, а холодной необходимостью выжить и победить в войне, где ставкой была уже не только её жизнь, но и её душа.

Знание, которое она принесла с собой из мрака эшафота, было не просто грузом воспоминаний. Это была карта. Детальная, чёткая, бесценная карта предательств, слабостей и скрытых союзов, которые в прошлой жизни привели её к гибели. Теперь, когда первые, осторожные шаги по изменению своего поведения были сделаны, а холодная маска нового «я» начала прирастать к лицу, Скарлетт обратилась к следующей, не менее важной задаче — очищению поля будущей битвы. Она понимала, что не сможет вести свою войну, тем более войну на два фронта — против Рэйдо и против собственного прошлого, — если за её спиной плетутся знакомые, гаденькие сети заговоров.

Поэтому в уединении своей опочивальни, при свете одной-единственной свечи, она начала мысленно составлять список. Это был не список врагов в привычном смысле — тех, кто открыто её ненавидел или противился. Это был куда более опасный перечень: список предателей и ненадёжных. Тех, кто в час её падения не просто отвернулся, а активно способствовал ему. Кто подписывал лжесвидетельства. Кто шептал отцу наушничества, подогретые её же прежней жестокостью. Кто с готовностью переметнулся на сторону Рэйдо, увидев, куда дует ветер. И тех, кто, не делая ничего активного, просто не оказал ни малейшей поддержки, продемонстрировав трусливую, молчаливую покорность обстоятельствам. Их лица, их имена, их должности и их конкретные проступки вставали перед её внутренним взором с пугающей ясностью, будто всё это случилось вчера. Каждый такой человек был миной на пути, и эти мины нужно было обезвредить.

Но способ, который она избрала для этого, кардинально отличался от методов прежней Скарлетт. Раньше её реакцией на любую угрозу, реальную или мнимую, был немедленный, публичный и максимально жестокий разгром. Казнь, пытки, изгнание — всё это совершалось с театральным размахом, чтобы все видели и трепетали. Теперь же она смотрела на ситуацию иначе, через призму холодного расчёта. Публичные казни были подобны громкому крику в тёмном лесу — они выдавали твоё местоположение, нервировали скрытых врагов, заставляли их сплачиваться или глубже прятаться. Они создавали мучеников и множили тайных недоброжелателей. Кроме того, такой метод безвозвратно портил тот новый, хрупкий образ расчётливой и контролируемой принцессы, который она началавыстраивать. Он возвращал её в глазах других к образу истеричной, кровожадной тиранки, чего она допустить не могла.