Книга Эгоистичная принцесса, страница 45 – Ада Нэрис

Но Скарлетт говорила иначе. Её голос, чистый и металлический, резал тишину, как лезвие.

— Мы потратили достаточно времени на обсуждение очевидного, — начала она, и её слова прозвучали не как упрёк, а как констатация факта. — Кронпринц Хатори предоставил не слухи, а документированные доказательства систематической угрозы. Карты, отчёты, артефакты. Всё это можно и нужно перепроверить, но отрицать сам факт существования организованной силы, совершающей ритуальные убийства у наших границ, — не благоразумие, а слепота.

Она обвела взглядом стол, и её карминные глаза, казалось, видели не людей, а схемы, разложенные на доске.

— Вопрос не в том, «преувеличение» это или нет. Вопрос в цене бездействия. Если культ действительно набирает силу, а представленные доказательства говорят именно об этом, то его следующей целью станут не окраины Хатори, а наши собственные земли. Наши маги, наши люди. И тогда мы будем отражать удар в одиночку, без союзника, который уже имеет опыт борьбы с этой заразой и который сейчас предлагает нам руку. Отказ от союза сейчас — это не сохранение ресурсов. Это осознанное решение заплатить позже вдесятеро больше — кровью и территорией.

Она сделала небольшую паузу, давая логике её слов проникнуть в сознание слушателей, прежде чем перейти к позитивной программе.

— Союз с империей Хатори в данной ситуации — не «таскание каштанов из огня». Это стратегическая необходимость и уникальный шанс. Шанс укрепить авторитет Эврин не как замкнутого, боязливого королевства, а как серьёзной, решительной державы, способной отвечать на вызовы времени. Мы получим доступ к разведданным и тактике противника, отточенной в реальных боях. Мы усиливаем нашу безопасность на границе совместными патрулями. И что самое важное, — здесь её голос приобрёл оттенок холодной, почти хищнойуверенности, — мы получаем полигон для нашей магии. Поле, где маги Эврин, и я в том числе, смогут не просто упражняться в салонах, а оттачивать своё искусство против реального, живого врага. Это возможность выйти из тени репутации, сложившейся за последние годы. Репутации… — она чуть заметно выдержала паузу, — не всегда соответствующей нашим истинным возможностям.

В этих словах был тончайший намёк. Она говорила не только о королевстве, но и о себе. О «капризной принцессе», чьи выходки затмевали всё остальное. Война с культом была для неё шансом отмыться от этого имиджа, предстать перед двором, отцом и, что важнее, перед ним, Рэйдо, в новом свете — не как истеричное дитя, а как холодный, расчётливый стратег и сильный маг. Это был личный выигрыш, необходимый для реализации её главного плана. Чтобы он ей поверил, она должна была сначала заставить его уважать.

— Поэтому, — заключила она, возвращая взгляд на отца, — я выступаю за принятие предложения кронпринца. Не на неопределённых условиях, а на чётких, взаимовыгодных и ограниченных по времени рамках союзного договора. Мы должны действовать. Разумно. Жёстко. И немедленно. Потому что тьма, как известно, не ждёт, пока советники закончат свои прения.

Она закончила и плавно опустилась на стул. Её речь, лишённая пафоса и эмоций, прозвучала как глоток ледяной воды в душном зале. Это была не просьба, не уговоры. Это был анализ, вывод и рекомендация к действию, изложенные с убийственной, мужской логикой. Совет замер в ошеломлённом молчании. Даже её противники, готовые спорить с капризной принцессой, оказались не готовы парировать такие аргументы, поданные в таком тоне. Они смотрели на неё, как на незнакомку. Где та Скарлетт, что могла сорвать заседание, швырнув в кого-нибудь чернильницей? Где её истерики? Её речь была выверена, как у лучшего дипломата, и холодна, как…