Книга Эгоистичная принцесса, страница 56 – Ада Нэрис

Кортеж, отправившийся на рассвете, был внушителен, но лишён какой-либо показной роскоши. Впереди и сзади ехали отряды конной гвардии — смешанные, из эвринских стражников в начищенных до блеска кирасах и суровых всадников Хатори в практичных серых плащах. В центре двигались несколько закрытых карет для советников и припасов, а также два верховых коня. На них и ехали главные участники инспекции — Скарлетт и Рэйдо.

Они не ехали в одной карете. Они скакали рядом, но разделённые невидимой, чётко соблюдаемой дистанцией в несколько длин конских тел. Скарлетт была одета в тёмный, удобный дорожный костюм с алой отделкой, её волосы убраны в тугую косу, чтобы не мешаться. Рэйдо — в строгом полевом мундире цвета промокшего камня, его серебристые волосы прикрыты капюшоном плаща. Их лица были обращены вперёд, к дороге, и выражение на них было одинаково сосредоточенным и бесстрастным.

Атмосфера между ними была натянутой и деловой. Ни намёка на лишние слова, ни единого взгляда, который можно было бы истолковать как что-то, выходящее за рамки необходимости. Они обсуждали сугубо военные вопросы. Сухим, лишённым эмоций тоном обменивались данными о численности гарнизонов, о запасах провизии и боеприпасов, о состоянии дорог и мостов. Рэйдо коротко комментировал слабые места в планировке эвринских блокпостов с точки зрения обороны от магических атак. Скарлетт, в свою очередь, задавала чёткие вопросы о тактике, которую применяли его войска против культистов, и о том, какую поддержку они ожидают от магов Эврин. Это был диалог двух главнокомандующих, вынужденныхсотрудничать. Никаких намёков на недавний танец, на колкие фразы, сказанные тогда, на тот самый, первый и единственный поцелуй, о котором никто, кроме них, не знал, и память о котором жгла изнутри, но была загнана в самый дальний угол сознания железной волей обоих.

И чем дальше они углублялись в пограничье, тем более мрачной и тревожнойстановилась окружающая обстановка. Цивилизованные дороги сменились узкими, разбитыми колеями. Деревни попадались всё реже, а те, что встречались, выглядели заброшенными и пустынными, с заколоченными окнами и посеревшими от непогоды ставнями. Люди, если и показывались, прятали глаза и быстро скрывались в домах. Воздух, хотя день был ясным, казался густым и тяжёлым.

А потом начался лес. Не ухоженные королевские рощи, а дикий, древний, почти первобытный лес. Деревья здесь были исполинскими, их стволы, покрытые мхом и лишайником, уходили в небо, смыкаясь кронами в непроглядный, зелёный полог, сквозь который лишь местами пробивались косые, пыльные лучи света. Воздух стал влажным, наполненным запахом прелой листвы, сырой земли и чего-то ещё — чего-то затхлого, старого, чуждого. Тишина здесь была не мирной, а зловещей: не пели птицы, не стрекотали насекомые. Лишь изредка ветер шелестел листьями наверху, и этот звук был похож на чьё-то осторожное, крадущееся дыхание. Сам лес, казалось, наблюдал за ними. Высматривал. Ждал.

Это место было выбрано не случайно — именно здесь учащались нападения и исчезновения. И теперь, въезжая под его сень, вся процессия, от последнего солдата до двух наследников в центре, почувствовала одно и то же: предчувствие. Лёгкий холодок по спине, не связанный с погодой. Ощущение, что они не просто инспектируют границу, а входят в пасть к чему-то большому, старому и очень опасному. Деловые разговоры смолкли. Даже Скарлетт и Рэйдо перестали обмениваться репликами, их внимание теперь было полностью поглощено мрачной, безмолвной чащей, сжимавшейся вокруг них со всех сторон. Инспекция из формальной процедуры превратилась в путешествие по краю бездны, и каждый понимал, что следующее мгновение может принести не отчёт о состоянии стен, а нечто совершенно иное.