Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 69 – Даниэль Брэйн

Мой огромный стаж работы следователем и судьей дрожал под напором логики моего нового шефа. Он не просто не напрягался – он судил, как бог черепах.

Второй секретарь, в обязанности которого входило зачитывать всякие процессуальные тексты, огласил суть дела. Я обзавидовалась: мне бы такого секретаря, потому что ничего в моей работе меня так не утомляло, как необходимость много говорить. Здесь же судья молчал, неохотно расспрашивал подсудимого – если тот физически мог что-то ответить, – свидетелей, потерпевших и вообще всех, кто хоть как-то мог к процессу примазаться, и потом оглашал приговор.

А я – я скрипела зубами и пером, и руки мои понемногу отваливались.

Доктор – тот, который приходил ко мне, и цирюльник – тоже тот самый! – пускали кровь некой баронессе Вист перед демонстрацией прелестей очередной партии потенциальных невест их величествам. Это была последняя партия, и баронесса Вист была роскошна всем, только вот до вечера не дожила, и с удивлением я узнала, что цирюльник в кровопускании – лицо не самостоятельное. Он сидел среди свидетелей, ждал своей очереди, и обвиняли исключительно доктора – как лицо, назначившее процедуру и непосредственно приказавшее ее выполнить. То, что выполнена она была абы как… стоп, подумала я, как это возможно, это примерно то же, что педикюр в наше время, цирюльник делает кровопускания в день десятками! Возможна ошибка, но скорее как исключение.

И где-то совсем позади собравшихся на площади людей в самый неподходящий момент я увидела бледное лицо Дамиана.

Колдун. Или нет?

Он был в тот день у баронессы Вист или ему повезло?

– Господин королевский судья, господин доктор, расскажите во всех подробностях, с самого начала, ничего не упуская, как проходила процедура кровопускания, и до того момента, как госпожа баронесса скончалась?

Что? Что? Кто это… кто это только что сказал?

Мне не сносить головы. Мы с господином доктором вместе ляжем на плаху. Или нас тут порвут на мелкие тряпочки на восемь частей. Сдерут кожу, сварят в кипящем масле, вариантов много. Мне не нравился ни один, доктор открывал и закрывал рот. А я – а мне закрывать рот было уже поздно.

– Как обычно, господин секретарь, – проблеял доктор. Меня он, естественно, не узнал. – Госпоже баронессе нужно было успокоиться.

Ну да, конечно, хмыкнула я, держа в памяти Джорджа Вашингтона. Нет, я не снимала с доктора вины, но мне требовалось разобраться. Первая задача суда – беспристрастность.

– А каково было здоровье госпожибаронессы?

Судья сейчас очнется… какое счастье, что судьи здесь не носят огнестрел. Я каждую секунду ждала окрика. И продолжала.

– Отменное, господин секретарь! Она хорошо ела, много пила, только от волнения крови перед глазами у нее мутилось и лежала она пластом, и руки у нее кололо, и не было сил их поднять. Неудивительно, перед визитом-то во дворец, она не первая девица, кровь кипит у всех по-разному, только способ врачевания все едино один, господин секретарь!

Симптомы эти были мне, увы, очень знакомы. Слишком хорошо знакомы – даже в мире, где успешно существовали бионические руки…

– Как часто мочилась госпожа баронесса и не теряла ли она вес?

…К сожалению, к огромному моему сожалению. Даже в мире, где изобрели наконец бионические руки, не один знакомый мне человек регулярно колол себе инсулин, не особо скрываясь.