Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 74 – Даниэль Брэйн

Птиц я видела. Полустертых. В присутственном месте. Возможно, как это часто бывает, плохую память предпочли затратам из казны. Памятники у нас тоже не все сносили…

– Когда-то от матери колдуньей родился великий король. И войско было из колдунов – из многих. И победы были, ваше сиятельство, и армия Вландерена на суше и на море гремела среди прочих корон. Морские битвы – колдуны хватали горящие ветки и кидали их на вражеские корабли, но колдунов сгубили голод и хитрость. Где-то там, в Дальнем океане, в войне за Закатные Острова оба флота настолько ослабли от голода, что уже не могли воевать. И тогда полководец Величайшей Венглии приказал кидать колдунам-птицам остатки хлеба.

Я моргнула. Здесь, выходит, и море есть?

– Колдуны не могли устоять – им нужны были силы, чтобы уничтожить последние венглийские корабли. Но размоченный хлеб оказался смертельным, колдуны взмывали с горящими ветками – и падали обратно на палубы. Что же, – чуть усмехнулся Дамиан, – это было умно – и за эти речи меня уже могут отправить на плаху. Но флот Вландерена погиб, спасся только король-колдун, и то с трудом, один, добрался птицей до Вельдерига и повелел проклясть и уничтожить всех колдунов. Всех, кто еще оставался, и кто уже стар, и кто еще младенец. Не пощадил и собственную мать – ведьона еще могла родить колдуна-сына, и прочих матерей колдуньих от девиц до древних старух… – Он помолчал. – Странно, что вы не знаете эту историю.

Мне оставалось лишь неловко улыбнуться.

– Поэтому, – теперь улыбнулся уже Дамиан, – дамы часто зовут господина Бака, чтобы он избавил их от крыльев. От ведьминой метки, – он опять провел пальцем по бровям. – И за это они щедро платят.

После военной хитрости противника досталось своим, ни в чем по сути не виноватым, и тот, кто еще вчера был героем, окончил свои дни на плахе. И только старые барельефы напоминали местами о временах, когда птицы были символом Вландерена. Но – генетика есть генетика, все же рождались еще колдуны, как власти ни изворачивались. Возможно, кто-то из них решил мстить королю? Тот еще бред из несмотренных сериалов, смысла в этом не было никакого, но это если брать любимый штамп всех «злодеев» – месть. У нас был не сериал, в нашем случае роль могли играть только…

– Деньги? – спросила я. – Что еще? Титул? Влияние? Что может быть? И что это было – проклятье?

– Может быть, и проклятье, – серьезно сказал Дамиан. – Но это не мог быть я – что бы ни произошло, проклятье требует сил, и немалых. Если это сделал колдун – он без сил, и без сил будет еще очень долго. Это тоже известно. Мой отец… мог и проклясть, наверное, но мог и лечить. Вылечить мать у него сил не хватило. Она умерла, пока он был так же немощен, и я двенадцатилетним мальчиком метался между ними… Но – я не знаю больше ни одного колдуна, ваше сиятельство. А должен бы знать, потому что колдуном был мой отец. Возможно, он был последним…

Я рассматривала свои ботинки. Все те же – обувь, которую принес слуга судьи, оказалась мне велика. Мартин говорил про проклятье то же самое, и показания людей, скорее всего, между собой не знакомых, подтверждались.

Значит, нужно искать колдуна. Понять, откуда графиня ван дер Вейн могла его знать – или, что вероятнее, доказать, что она никак не могла его знать.