Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 90 – Даниэль Брэйн

Украшений на мне никаких не было, но я уже знала от Луции, что в процессе свадебной церемонии они появятся. О да, церемониюя выучила за эти дни наизусть.

В церковь я прибыла в карете, закутанная в простой просторный черный плащ. Мою голову скрывал широкий капюшон, закрывавший мне весь обзор. Я могла разглядеть лишь небольшой кусочек пути под ногами, и потому из кареты меня вывели под руки два храмовых служителя, и они же меня провели к аналогу алтаря и лишь там сняли сперва капюшон, а затем и плащ, и теперь я могла осмотреться сквозь золотистые кружева.

И с облегчением порадоваться местным традициям.

В храме не было никого, кроме моего супруга, десятка служителей и священника в темно-зеленом наряде – вполне, я бы сказала, светского вида.

Я знала, что на саму церемонию больше никто не допускается – кроме родителей молодоженов, если они живы. Родители жениха явно покинули этот мир, а я была сиротой без роду без племени и даже пока не знала, как меня будут звать. Поздравления, пир, торжества – все это происходит там, за дверьми, в миру. А здесь – только заинтересованные лица.

И Все Святые.

И все же обряд был невероятно красивый и торжественный. То ли потому, что каждый из участников мастерски играл свою роль, то ли потому, что здесь было тихо – лишь журчала вода из источника в центре алтаря и едва слышалось потрескивание огня в факелах.

Священник нараспев прочитал молитву, и я пообещала себе непременно выучить все нужные тексты, потому что только редким везением можно было объяснить то, что меня до сих пор не поймали на ужасном невежестве. Потом священник подошел ко мне и, сняв с меня золотую мантилью-фату, аккуратно опустил ее в старую деревянную чашу. Я знала, что она так и останется там, и полагала, что это можно считать завуалированной платой за церемонию, потому что золота на накидке было прилично. Затем священник взял с золотого блюда ожерелье – принесенное, я знала, моим женихом – и надел его мне на шею, коснувшись следом пальцами моего лба, затем – губ. От его кожи слабо пахло чем-то приторно-сладким, солодкой или чем-то похожим, какой-то травой.

Священник вернулся на место и прочитал другую молитву, куда более длинную, и вопросительно поглядел на моего жениха. Тот с поклоном протянул ему золотую цепь, которая отправилась в компанию к моей фате. Священник кивнул и спросил меня уже почти что по-человечески:

– Связываешь ли ты свою жизнь и судьбу с этим мужчиной?

Никаких имен.Меня это поразило, еще когда рассказывала Луция, что мне предстоит. Всем Святым не нужны человеческие имена. Они читают в самих сердцах. Имена лишние – важно то, что люди открывают Тем, Кто Вечен.

– Да, – я протянула вперед левую руку ладонью вверх.

– Свободно ли и вольно твое решение?

– Да, – я протянула вперед точно так же вторую руку.

Священник повернулся к моему жениху и повторил те же вопросы – и теперь мы оба стояли, вытянув вперед руки.

Священник взял маленькую шкатулку и крохотной ложкой насыпал нам на ладони соли – на левую, и сахара – на правую, а затем отступил назад и кивнул. Мне вспомнились все виденные мной свадебные конкурсы, и я с предельно серьезным лицом слизнула с сухой мужской ладони сначала сахар, а затем соль, чувствуя, как в то же время то же самое делает и мой жених.