Книга Искра надежды в эпоху отчаяния, страница 21 – Делия Дэвис

Дана аккуратно отвела темную прядь спадающих на его глаза волос, склонив голову набок. Она ласково коснулась его щеки тыльной стороной ладони. Кажется, у него до сих пор жар. Ладонь скользнула выше, ко лбу, но практически сразу же отпрянула. Его ресницы дрогнули, дыхание сбилось. Замерев на месте, она терпеливо ждала, когда Саймон сфокусирует свой взор на ней, и боялась произнести хоть слово. Их взгляды встретились, и Дана застыла на месте. Уголки ее губ слегка дрогнули в неловкой полуулыбке.

– Саймон?..

Все происходящее казалось сном, и Саймон уже перестал различать границы своего бреда и реальности. До него доносились звуки. Он не мог разобрать, не понимал их, и казалось, что они где-то далеко. Это как проснуться от мирного сна без сновидений. Звуки, которые обретали облик слов, но значения их были обрывистыми, словно говорили на другом языке. Саймон чувствовал прикосновения, не причиняющие боли. Чьи-то ладони касались его руки. Хлопковые бинты покрыли раны на ослабленном теле. Едкий запах спирта, а еще – свежего белья… Стерильность. Как будто кто-то посадил его в капсулу, где больше нет отвратительных запахов гниения и засохшей крови.

Такой чужой запах, словно из другой жизни, о которой хотелось забыть, и у него почти получилось. Он надеялся, что, возможно, это и есть рай, хоть никогда не верил в эти религиозные догматы. Но запах свежего белья воспринимался как нечто небесное.

Хотел открыть глаза, но это движение оказалось непосильным. Нет, рано… Не сейчас, он так устал. Тишина. Саймон хотел остаться в ней еще немного. Но тут кто-то коснулся его щеки. Крэйн чувствовал это… Нечто настоящее, нечто непохожее на бинты и перчатки, нет. Ладонь, теплая, нежная. Ему нужно увидеть… Может, это Виктория? Странно, почему в его памяти вдруг всплыли воспоминания о ней? Хотя нет, он помнил, кто это, но не хотел, чтобы это имя выплыло в его разуме, снова обретая материальную форму.

Саймон медленно поднял веки. Все вокруг было расплывчатым, и слишком яркий свет еще навевал прекрасную иллюзию о небесах. Но Крэйн подозревал, что это не так, он не в раю и едва ли есть хоть малейший шанс на то, что даже после смерти ему будет уготована дорога туда. Глаза начали передавать в головной мозг образы и со временем остановились на молодом женском лице. Это не Виктория, нет…

Реальность сильно разнилась даже со смазанными воспоминаниями. Большие зеленые глаза, покрытые тонкой пленкой слез, черные пушистые ресницы, россыпь мелких веснушек на щеках и носу, острые скулы и пухлые губы… Она улыбнулась, и образ, который стер когда-то его мозг, начал восстанавливаться.

– Дана?.. – хрипло произнес он, слегка сжав ее холодные пальцы.

Одно слово, и из разбитой губы начала сочиться тонкая струйка крови, наполняя рот солоноватым привкусом. Кажется, реальность решила рухнуть на него всей тяжестью, сбрасывая с небес. Каждое движение отдавало болью. Шумный вздох расправил легкие, взгляд снова сфокусировался на сидящей рядом девушке, что сейчас выглядела чуть более собранной.

Нет, это не иллюзия, не обман зрения или галлюцинация – это действительно была Дана Шепард, чье лицо уже потеряло невинные подростковые черты. Голос тоже стал немного ниже: время сказалось и на нем. Саймон сам уже был совсем не тем, кем раньше. Впрочем, и красавцем себя никогда не считал, но сейчас… Казалось, словно каждый их день шел за год.