Книга Камеристка, страница 114 – Дина Зарубина

— Ничего не бойся и молчи, — напомнила Лилиан и поправила маску. — Идем.

Крылечко в три ступеньки, холл, выложенный сине-белой плиткой, багровые занавеси с золотой бахромой.

К нам вышел мужчина лет сорока в безукоризненном белом шейном платке, малиновом кафтане, кюлотах, белых чулках и башмаках с бантами. Длинные волосы собраны в хвост на затылке, связанный бархатным бантом. Такого легко встретить на любом балу. Движения легкие, изящные. Поклон безупречный.

— Добрый вечер. Миледи?

— Учебную комнату. Моя племянница выходитзамуж. Я сама выберу пособие.

— Понимаю. Будем счастливы помочь. Прошу пройти на второй этаж, в бирюзовые апартаменты. — Плавный жест указал на витую лестницу с кованными перилами.

— Иди, я подойду через минуту.

— Лили, мы же не у него в гостях?! Что это за место? — зашипела я в ухо Лили.

— Тебе же сказали, школа! Ты здесь, чтоб учиться!

Я закатила глаза и потопала вверх по лестнице. В короткий светлый коридор выходили шесть дверей. Ошибиться невозможно. Желтые, красные, фиолетовые, коричневые, белые и бирюзовые портьеры не позволили бы ошибиться.

Вошла в богато обставленную гостиную. Бирюзовый шелк, буковые панели внизу, бронзовые бра, широкие кресла, кривоногие столики, горящий камин. Кушетки, диванчики с уймой подушек. За арочным проемом видна широченная кровать с пологом. На полу дорогущий ковер. Я быстро присела и погладила ворс. Действительно, астанский, только у него такая шелковистая гладкость. У нас дома был такой в мачехиной спальне, она над ним тряслась, как курица над яйцом. Школа, как же!

— Благодарю, — раздался веселый голос Лили. Она прошла и села в кресло.

Вошел юноша в одних коротких бриджах, босой, с голым торсом, с подносом, на котором стояли тарелки с фруктами, пирожными, бутылка вина, бокалы.

Это синий фарфор из Касемпы, его ужасно долго расписывают, обжигая отдельно каждый слой красок, потом глазируют, потом покрывают еще слоями росписи. Кофейный сервиз из такого фарфора — не посуда, это часть приданого! Вино розовое игристое. Бокалы из черного хрусталя[1] стоят целое состояние!

Ловко расставив угощение на столике, юноша исчез.

В комнату вошел красивый молодой мужчина. Загорелый, мускулистый, В белых складчатых шелковых шароварах из полупрозрачной ткани. Плавно опустился на колени, завел руки назад, слегка опустил голову.

Мягким движением пальчика вверх Лилиан вернула мою челюсть на место.

— Выпей глоточек, чтоб расслабиться. — Игристое пролилось в черный бокал.

— Что это за место? — хотела воскликнуть возмущенно, но из горла вырвался задушенный писк.

— Пресветлый, как с тобой трудно! — закатила глаза Лилиан. — Школа наслаждения!

— Бор… — от ужасного предположения закончить слово не смогла.

— Называй, как хочешь. Суть в том, что нельзя быть такой… невежественной и смешной! Дремучей и несведущей!Как любой науке, любви надо учиться, любой навык не падает с неба, над этим надо работать!

— Но я и так все знаю, что происходит между мужчиной и женщиной! Это… гадко!

— Даже постельный раб смеется над тобой, — утомленно сказала Лилиан. — Даже честной девушке позволены маленькие телесные радости. Да и честь — это нравственный закон внутри, а не жалкий листок плоти. Ты касаешься себя в постели? В купальне? Тебе делали массаж, хотя бы головы и ног? Это приятно? Или гадко?