Книга Камеристка, страница 12 – Дина Зарубина

С такими мыслями ехать было легче. Карета у графа была неплохая, с рессорами, с мягкими диванами. Сам граф предпочитал ехать верхом, к нашей общей радости. Рута мужа собиралась всю жизнь обманывать, Мирта его боялась, а мне он просто был противен.

Отряд охраны в пятнадцать стражников то растягивался по дороге, то собирался плотнее, завидев другие кареты или обозы.

Рута попыталась устроить истерику на привале, но я быстренько дала ей пощечину. Беременность не болезнь, а повод проявить дурной характер. Если окружающие будут попустительствовать и прыгать вокруг. Работают же крестьянские девушки чуть ли не до родов, и работу всю в доме справляют, никто не валяется с воплями и не требует соленого печенья или кислых сахарных петушков. А те, кому действительно худо, лежат и блюют, им вообще не до истерик.

— Могу еще облить холодной водой, — миролюбиво предложила на яростное сверкание глазами. — Ты теперь графиня, веди себя соответственно, как аристократка.

— Да много ты понимаешь! — взвилась Рута.

— То и понимаю, что нас слышат граф и охрана. Прикуси язык, чтоб за деревенщину не сочли. Уважать не станут.

— Матушка уверяла, что ты мне помогать будешь!

— Помогать буду (до Андама), но я тебе не рабыня и даже не служанка.

— Я все ей напишу!

— Развлекайся, — кивнула,подавая письменный походный набор. Пока кляузу пишет, забудет о своих хотелках. Где я ей в дороге мороженое возьму? Да еще лимонное?

Стражники запалили костерок. Судя по запаху, в котелке запарили мяту с тимьяном и вылили три бутылки вина. До Андама осталось часа четыре пути, но кони нуждались в отдыхе. Я с удовольствием размяла ноги, бродя по полянке. Рута выходить из кареты отказалась наотрез, только в кустики изволила сбегать.

От кружки горячего вина не отказалась и от поджаренного на прутике хлеба тоже. Только посоветовала в следующий раз добавлять в вино душистый перец, апельсин и корицу. Мускатный орех, это уж если достанут, пряность на любителя. Могу рецепт дать, точно вкуснее будет.

Смех, легкие заигрывания. Но стражники знали, что я леди, сестра новоявленной графини, графу теперь свояченица, и границ не переступали.

Сам граф вел беседу со своим капитаном, они чиркали прутиками по земле. То ли план военной кампании, то ли способы ловли рыбы обсуждают, кто их знает, эти важные мужские разговоры. Папенька мог своих собак и коней часами обсуждать с соседями.

— Его сиятельство осведомляется о самочувствии госпожи графини, — к карете подбежал юноша. Из пажей явно вырос, но пока не стражник. Оруженосец.

— Госпожа графиня утомлена дорогой, но благодарит за внимание, — быстро ответила я. — Она прилегла и дремлет.

Юноша улетучился.

— Ты не слишком много воли себе взяла? — Прошипела Рута. — Я и сама могу ответить!

— Ты бы в него чернильницей запустила, сунься он в карету. Твою же репутацию спасаю. Неприлично тебе якшаться с простолюдинами.

— Без тебя справлюсь!

Конечно, справишься, куда ты денешься! Понимаешь ведь, что кроме графа, тебя защитить некому. Будешь такой заинькой и лапушкой, куда там домашним мурлыкам! Мне, в отличие от тебя, мурлыкать не надо, я себя и так прокормить смогу. Продавать себя для этого не надо, хоть бы он трижды графом был и дважды герцогом.

Через два часа собрались, затушили костер и помчались к Андаму. Солнце клонилось к закату. Рута злилась, по своему обыкновению, а Мирта напросилась в обозную телегу, дескать, укачало ее в карете. Ага, солдатик один приглянулся. Пусть едет, в мои методы воспитания сестрицы никто вмешиваться не будет.