Книга Камеристка, страница 43 – Дина Зарубина

Я задумчиво смерила Кристиана взглядом. Если ему сболтнули секрет Мариссы, его придется убить. Без вариантов. Кристиан заметил мой взгляд и поперхнулся.

— Не смей на него смотреть! — Приказала Линда.

— Смотрю, куда хочу, ты мне не госпожа, чтоб командовать! — Вяло возразила я.

— Совсем от любви ума лишилась? — Спросила Элла с интересом. — Выцарапай ей глаза! Покажи, кто сильнее! Накажи разлучницу!

К моему бесконечному удивлению, Линда действительно на меня кинулась с растопыренными скрюченными пальцами. Альма ахнула, Элла радостно взвизгнула, а я упала спиной назад вместе со стулом, так сильно отшатнулась. Завизжали фрейлины.

— Эт-та что?! Кошачья драка? Наказаны! —граф Гарбон держал за шиворот Линду. — Мира, вы как? Сильно ушиблись? Встать можете?

— Совсем не ушиблась. Ничего не болит. — Мне подали руку, и я встала.

— Чье это? — Спросил граф и слегка встряхнул Линду. Она тоненько заскулила.

Встала Талиана. Выпрямилась.

— Мое, ваше сиятельство. Простите за невоспитанность моей служанки.

— Держите при себе, озаботьтесь ошейником и поводком, чтоб не бросалась на людей. Подстрекательницы поедут в обозе!

Мы с Эллой вытянулись на мешках с сеном в крытой повозке и засмеялись.

— Элла, ты же специально? Тебя граф попросил?

Элла хитро улыбнулась в ответ.

Я была искренне благодарна графу, за то, что он дал мне возможность отлично выспаться. В душной карете, под трескотню камеристок, мне бы это не удалось.

[1] Мадригал — небольшое по объёму лирическое стихотворение-комплимент, хвалебного содержания.

— Жердина копченая, — прошептала Виола, и я в первый раз за всю поездку была с ней полностью согласна.

Смуглая худая брюнетка оказалась совершенно лишена выпуклостей, которые так радуют мужской взор. И не только взор. Доска обыкновенная, сухая и жилистая, обвешанная жемчугом. У принцессы был длинноватый нос, тонкие губы, узкие глаза, поднимающие кончики к вискам, и тяжелый подбородок крайне упрямого человека.

Граф Гарбон отрабатывал жалованье и входил в историю. Преподнес подарки, осыпал принцессу очень уместными комплиментами, а мы стояли полукругом в трех шагах от него, лучась улыбками, как сортир миазмами. После комплиментов последует представление членов посольства, будущих фрейлин, и мы, наконец, сможем пойти отдохнуть.

Дорога до столицы Манкоя выдалась очень тяжелой. И физически, и морально.

О чем он думает, этот король, разоряя собственную страну? Превращая плодородные земли в унылые безлюдные пустоши? Вырубая леса? Устраивая массовые казни?[1] Что все проникнутся и начнут работать вдвое больше? Так некому работать будет! С кого налоги собирать? Не со своих же патеров, вынюхивающих магов с рвением гончих? Храм налогов не платит.

Как вообще могла у Эрмериха возникнуть мысль о сближении со страной, столь агрессивной к магам? Тот, кто это посоветовал, или враг, или шпион. Фрейлины тихонько шушукались. Госпожа Даваду тихо шепнула, что такое творится только последние пять лет, до этого Манкой магов не преследовал и относился к ним вполне лояльно.

Манкойский университет в Вишваяме до недавних пор был очень уважаемым учебным заведением, где готовили магов — агрономов и садоводов, некромантов, боевиков воздушной и огненной стихии, целителей и зельеваров. Теперь в нем главенствовал факультет богословия, с отделениями этической теологии[2], экзегетики и апологетики, а также практической теологии. Все магические специальности закрылись, студентов и преподавателей частично казнили, частично изгнали. Кто и сам поспешил покинуть страну своих отцов, страшась гонений.