Книга Четвертый рубеж, страница 30 – Максим Искатель

Он провёл пальцем по карте, которую расстелилпрямо на снегу, стряхнув иней. Его дыхание клубилось паром.

— Вот здесь, через двадцать восемь километров по их пути, старая железнодорожная ветка. Мост через реку. Высокий, железный, уже тридцать лет как заброшенный. Но рельсы ещё стоят. Если мы успеем туда раньше них…

Борис понял раньше всех, его глаза загорелись.

— Снимаем рельсы. Или подрываем опоры? У нас есть динамит из схрона?

— Ни то, ни другое, — покачал головой Максим. — Мы используем их собственную уверенность. Они увидят разрушенный мост и пойдут в обход — через лёд реки. Лёд там толстый, но не везде. Есть места, где течение подмывает снизу, создавая ловушки. Мы их туда направим, заманив приманкой. Добавим растяжки для паники.

Николай тихо присвистнул, потирая бороду. — Это подло, сын. Как волчьи ямы для людей. Но… эффективно.

— Это война, бать. Подлость — это когда ты нападаешь на стариков и женщин, как они хотели с вами. А когда ты заставляешь врага заплатить за собственную жадность — это называется тактика. Мы не убийцы, мы защитники. Иначе они доберутся до дома первыми.

Екатерина, услышав план снизу, подошла ближе. Её лицо побледнело, руки сжались в кулаки.

— А если не сработает? Если они прорвутся? Мы все погибнем…

Максим посмотрел на мать, его голос смягчился.

— Тогда будем драться. Но план хороший. Главное — подготовка. И твоя роль важна — ты на пулемёте. Сможешь? Она кивнула, но внутри кипели сомнения: "Пулемёт? Я?" Но ради семьи — да.

* * *

Добравшись, по пересечёнке, заблаговременно до места Х. Они работали не жалея сил. Мороз кусал за пальцы, снег набивался в воротники и был глубок, но никто не жаловался. Борис и Максим шли на лыжах вперёд, Николай и Екатерина готовили лагерь и оружие.

Сначала Максим и Борис ушли вперёд на лыжах — разведка и разметка. Лыжи скрипели по насту, дыхание вырывалось паром, пот стекал по спинам под одеждой. Они нашли нужное место: узкий участок реки шириной метров тридцать пять, где лёд казался монолитным, гладким, как стекло. Но под ним, по старым картам и памяти Николая, проходило сильное подводное течение, подтачивающее лёд снизу, делая его хрупким в неожиданных местах. Лёд здесь всегда был опаснее, чем выглядел — местные охотники обходили его стороной, рассказывая истории о провалившихся машинах.

Они пробурили нескольколунок ручным буром, замерили толщину — от сорока до шестидесяти сантиметров. На глаз — выдержит грузовик. На деле — нет, особенно если машины пойдут колонной, создавая давление и вибрацию. Вода подо льдом была чёрной, холодной, как смерть.

Потом они сделали «приманку», чтобы заманить врагов именно сюда.

На противоположном берегу, прямо напротив самого узкого и опасного места, поставили старую бочку из-под солярки — пустую, но ярко-жёлтую, заметную издалека. Рядом — перевёрнутый ящик, будто кто-то недавно здесь останавливался, оставил вещи в спешке. Сверху — кусок замасленой, красной ткани, развивающейся на ветру, чтобы было видно издалека даже в сумерках. Классическая ловушка для жадного глаза: «тут кто-то был, и у него было топливо — ценный приз в этом мире».

А на их стороне берега, чуть в стороне от основной дороги, они расчистили небольшую площадку и оставили следы, будто здесь кто-то ночевал и спешно ушёл дальше по льду: отпечатки ног, колеи от нивы, даже кострище с остывшим пеплом. Всё, чтобы колонна подумала: "Они пересекли здесь — и мы сможем". Борис добавил: "Ещё следы от костра — чтобы пахло дымом и эти точно будут "как шведы под Полтавой"".