Книга Четвертый рубеж, страница 47 – Максим Искатель

Когда бронетранспортер миновал угол дома, Максим нажал вторую кнопку.

Тротил, заложенный под бетонные плиты, рванул с глухим, утробным грохотом, от которого задрожал весь дом. Взрыв ударил в переднюю часть, вверх по диагонали. Он не пробил броню. Он выбил землю из-под переднего правого колеса БТРа, оно хлопнуло. Многотонная машина, развернулась, параллельно фасаду крепости, накренилась и завалилась на бок, как подстреленный слон, и беспомощно замерла, перегородив проезд. Двигатель взревел и заглох.

Из люков посыпались ошеломленные солдаты, дезориентированные, оглушенные. И в этот момент ожил пулемет Николая.

Воронёный «Максим» заговорил не очередями — он залаял. Коротко, зло, по-деловому. Дак-дак-дак.Пауза. Дак-дак-дак.Николай не стрелял по мечущимся фигуркам. Он бил по тем, кто пытался занять позицию, по радисту, по офицеру, пытавшемуся поднять людей в атаку.

Одновременно с ним ударил второй пулемет, за которым сидел Борис. Он не дал пехоте, спрыгнувшей с «Уралов», развернуться. Его огонь прижал их к земле, заставил в панике искать укрытие.

Максим с крыши работал как дирижер этого смертельного оркестра. Он видел то, чего не видели пулеметчики.

— Николай, справа, за «Уралом», готовят РПГ! Подави! — крикнул он в рацию.

Пулемет Николая развернулся и длинной очередью прошил борт грузовика, заставив гранатометчика нырнуть в снег.

— Борис, держи левый фланг! Не давай им обойти гаражи!

Враг был в шоке. Они ожидали встретить группу напуганных выживальщиков. А наткнулись на эшелонированную, продуманную оборону. Их командир, выживший после взрыва, захлёбываясь, что то невнятно хрипел в рацию, пытаясь собрать людей, но его приказы не были поняты в грохоте выстрелов и собственных криках.

Молодой лейтенант, взяв командование, приказал бойцам перегруппироваться за вторым «Уралом», чтобы оттуда ударить по окнам. Солдаты, пригибаясь, начали перебегать к машине, считая ее надежным укрытием.

— Сейчас, — прошептал Максим и нажал третью кнопку.

Фугас, заложенный Семёном на крыше гаража, сработал. Направленный взрыв ударил по скоплению людей сбоку, накрывих дождем огня и раскаленного металла.

Это сломило их. Боевой дух, основанный на силе и безнаказанности, испарился. Оставшиеся в живых отползали в укрытие, бросив раненых.

Тишина, наступившая после, была страшнее самого боя. Она звенела в ушах, пахла порохом, кровью и горелой резиной. Из проезда доносились стоны раненых.

Крепость молчала. Защитники не праздновали. Они перезаряжали оружие, меняли пулеметные ленты, вглядываясь в наступившие сумерки.

Инженерная война только началась. И это был лишь первый раунд.

* * *

Тишина, накрывшая двор после боя, была тяжелее грохота. Она давила на уши, звенящие от очередей «Максимов» и близких разрывов. В воздухе висел едкий, слоистый коктейль запахов: сгоревшего тротила, несгоревшей солярки, паленой резины и сладковатого, тошнотворного духа свежей крови, который на морозе ощущался особенно остро.

— Не выходить! — голос Максима в рации прозвучал сухо, как треск ломающейся ветки. — Всем оставаться на позициях. Мила, сканируй периметр. Мне нужен каждый куст, каждый сугроб. Если у них остался снайпер или наблюдатель, он сейчас ждет, когда мы полезем за добычей, как глупые мыши за сыром.