Книга Игра, страница 11 – Ян Бэк

Она вскочила на велосипед и нажала на педали. Быстро промчалась мимо собачьей лужайки. Длинные каштановые волосы, завязанные на затылке в конский хвост, колыхались по плечам. Справа сверкал Аусенальстер[4]. Мави повысила передачу. По пешеходной дорожке шел один-единственный человек, который следил только за своей собакой. Так или иначе, в этом одеянии ее никто бы не узнал. Дорога вела мимо египетского консульства и уходила резко вправо, через Альстер, затем поворачивала налево на улицу с велосипедным движением.

Мави хорошо знала маршрут. Она почти каждый день ездила здесь на велосипеде в школу. На ее официальном велосипеде, который сейчас стоял дома в гараже. На этом ехать было гораздо менее удобно. Заднее колесо расхлябано крутилось, цепь просела, кроме того, передача то и дело переключалась. И все равно было классно. Может, потому, что забрать потрепанную железяку было первым, что она решила сделать самостоятельно. Ей нравилось это ощущение.

Так же, как ей нравилось делать запретные вещи. Всегда нравилось. Неважно, доставалось ли ей потом от отца или матери, в ней сидело что-то такое, что подталкивало к нарушению границ. Она даже понимала, почему родители ей не доверяли. Но Мави не могла иначе.

Потому что во мне сидит дьявол.

По крайней мере, так заявляла ее мать, когда не знала, как быть дальше. Но ведь это полная ерунда. Мави была уверена, что дьявола нет. Уж во всяком случае, не верила она в козлоногое рогатое существо, вселявшееся в человека и толкавшее его на совершение злодеяний, как в этом пыталась убедить ее мать. Дьявол – в самых ужасных вещах, которые творит человек, за которые только он и несет ответственность, а не какое-то таинственное существо.

Мави всегда с трудом улавливала ход мыслей матери. Строго говоря, она не верила в церковь, куда часто ходила по ее желанию. Порой ей казалось, что даже отец идет туда не по доброй воле. Она никогда не слышала от него ничего, связанного с религией. Наоборот. Иногда, когда матери не было рядом, отец ругался, как извозчик. В такие моменты Мави чувствовала с ним более тесную связь, чем в другие.

– Эй! – окрикнул ее кто-то. Человек вышел на дорогу, не посмотрев по сторонам. Мави не притормозила. Ловко его обогнула и надавила на педали. Незнакомец послал ей вслед еще парочку ласковых, но она была уже далеко за углом, на Мариа-Луизен-Штрассе.

Проехала на красный и представила себе, как придет в квартиру Силаса. Интересно, как он живет? И что скажет насчет подарка? Она так тщательно его выбирала, но вдруг с тревогой подумала, что восемнадцатилетнему парню подарок может показаться нелепым. Станет ли он распаковывать его в присутствии гостей? А что дальше? Ее поднимут на смех?

Над ней часто насмехались. Чаще всего из-за одежды, которую ей приходилось носить. Или из-за ее благородного имени – официально оно звучало как Мави фонНауэнштайн, – ей самой оно казалось смешным и в Йоханеуме совершенно неуместным. В эту школу отец отправил ее три года назад. Якобы из-за ее непослушания. Но Мави знала, что тот больше не мог себе позволить оплачивать частную школу Брехта. Она подслушала его телефонный разговор с банковским клерком, когда отец просил отсрочку по погашению кредита. После этого он плакал. Мави подошла к нему, чтобы утешить, но эффект получился ровно обратным: в тот момент, когда она положила отцу руку на плечо, его грусть моментально сменилась на ярость.