Книга Игра, страница 32 – Ян Бэк

Кракауэр знал, что должен беречь силы, как знал он и то, что надеяться на поддержку Штуттгартер Блаттбольше не стоит. Во всяком случае, пока практикант исполняет роль шеф-редактора. Придется выкручиваться самому. Без командировочных. И все же предоставить резонансный репортаж.

Ну что ж.

* * *

Из расположенных в ста метрах от него ворот выкатился темный внедорожник. Как он и предполагал. Когда «Мерседес» скрылся из виду, Кракауэр подъехал к дому и вышел из машины.

Под ногами скрипела галька. Та самая галька, которую он сам привез еще в прошлой, нормальной, жизни. Примерно когда они с Франциской ждали ребенка.

Магдалену.

Лужайка выглядела более запущенной, чем сохранилось в его воспоминаниях. У Франциски никогда не было таланта к садоводству. Франк тоже не был похож на огородника. Хотя, кажется, приобрестидождевальную установку, регулярно косить траву, убирать сорняки и дважды в год подкармливать растения – не такой уж большой труд. Состояние сада Кракауэр счел предательством по отношению к их дочери, которая на этом газоне училась ходить. Некоторые самые прекрасные его воспоминания были погребены здесь, на этих нескольких квадратных метрах счастья на окраине Штутгарта. Счастья, от которого ничего не осталось.

Дом принадлежал Франциске. Наследство от бабушки и дедушки. Они вместе кое-что вложили в ремонт. При разводе Франциска предложила компенсировать его часть вложений, но он не согласился – совесть не позволила. Зато ей совесть позволила уже через несколько недель после его переезда на Теодор-Хойс-Штрассе пустить к себе Франка. В ее старый дом и прежнюю жизнь. Но разве могло быть по-другому? Франциска снова влюбилась, а другого жилья не было.

Кракауэр ни на кого не держал зла. Франк, насколько по нему можно было судить по нескольким встречам, был хорошим. Как и он сам, не слишком привлекательный внешне. Франциска любила блистать, а рядом с квазимодо блисталось лучше, чем с героем шоу «Холостяк». Франк руководил филиалом местного дискаунтера и хорошо зарабатывал – во всяком случае, гораздо лучше, чем Кракауэр. Он был Франциске хорошем мужем, и вместе они были хорошей парой: трудолюбивые, общительные и – с недавних пор – еще и спортивные. Франциска несколько месяцев назад рассказывала, что каждое воскресенье, в четыре дня, они в замке Ниппенбург играют в гольф. Сегодня тоже воскресенье. «Каждому свое», –подумал тогда Кракауэр и с трудом сдержал смех. Наверное, потому, что представил, как оба в одежде для гольфа бегают за мячиками, и это было забавно.

Франциска ничего не знала о его болезни. Он никому не рассказывал, а теперь уже и не было смысла. Перед тем как провести остаток жизни в больницах, на реабилитации и в хосписе, нужно сделать одно-единственное большое дело – оставить после себя наследие. А вовлекать людей в собственные беды он не хотел.

Он стоял перед входной дверью в эркере, который соорудил собственными руками, поскольку внутри было тесновато для детской коляски. Шрам на левой кисти и сегодня свидетельствовал о том, что с клавиатурой он обращается куда лучше, чем с ножовкой. Но конструкция выглядела приемлемо и до сих пор была жива.

Он сунул руку в карман брюк. Нащупал кольцо с бриллиантом с острым краем. Подарок Франицски в честь помолвки. Она носила его только год, потом они поженились. Кольцо вдруг обнаружилось в его вещах в прошлом году. Кракауэр хотел его вернуть, но помешал рак легких.