Книга Игра, страница 65 – Ян Бэк

Он попробовал с другого конца.

– Кто обнаружил Грубера?

– Пара. Из города. Ночевали здесь наверху. Вон там.

– Какое впечатление производят?

– Они спасли ему жизнь, не больше и не меньше. Они сбежали из города, живут там на чердачном этаже. Жара, понимаете? Никуда от нее не спрячешься. Ну вот они и поднялись сюда и поставили палатку. Все-таки Колерн выше Больцано на девятьсот метров, это уже кое-что.

Бранд отметил, что версия весьма стройная и не дает повода копать в этом направлении дальше. Осталось дождаться Бьорк и попытаться ее разговорить. Однако это придется отложить, поскольку Бранд как раз увидел женщину на верхнем этаже. Она что-то перелистывала. Книгу или папку с документами, возможно, фотоальбом. Точнее он отсюда разглядеть не смог.

Поскольку заняться было нечем, Бранд решил сделать то, что так долго откладывал. Он отвернулся от дома и от комиссара Гампера, вытащил из пиджака новый телефон и кликнул на приложение для звонков. Затем набрал домашний номер.

Мирьям Рютгерс уже двадцать минут занималась на орбитреке в фитнес-центре на Гутенбергплатц. Тренажер стоял в середине третьего ряда. Не у окна, не в проходе и не спереди. Она не хотела, чтобы на нее смотрели. Не так. Вот когда весы покажут минус пятнадцать килограммов, тогда и смотреть снова будут по-другому. Сейчас слишком часто смотрели с сочувствием. Иногда даже с отвращением. Хотя причина вовсе не в ней. В Лиаме.

Мой ангелочек.

Ее второй ребенок. Когда она была беременна Юле, то набрала значительно меньше, а лишние килограммы быстро сбросила. В том числе благодаря Беньямину, который заставлял ее бегать. Но на десятой неделе беременности Лиамом она ушла от «Беньи». Он ей изменил. К беременности добавилось разочарование неудавшимися отношениями, которое она заедала углеводами, поскольку об алкоголе не могло быть и речи. В результате теперь она весила на двадцать пять килограммов больше, чем еще год назад. Говоря без прикрас, она была матерью-одиночкой, страдающей ожирением.

Это выражение часто приходило ей на ум и представлялось своего рода стигмой. Этаким шрамом. В довесок к финансовым трудностям, бессонным ночам и женскому одиночеству добавились и словесные унижения. Мирьям становилось не по себе, когда она видела матерей, подвозящих своих детей к садику на огромных джипах и смотрящих на нее, выходящую из автобуса с Лиамом в слинге и Юле за ручку, сверху вниз. В другой руке у нее, как правило, была бутылочка, еда или какой-нибудь трофей, подобранный Юле по дороге, который она отказывалась нести сама.

Иногда у Мирьям было такое чувство, что Hartz IV[25]с восклицательным знаком написан у нее на лбу. Но других вариантов не было. Беньямин помогать не мог, а она не могла идти работать из-за детей. Еще год назад все было совсем иначе. Ей бы в голову тогда не пришло просить социальную защиту. Пока не случилось то, что случилось.

Однако она не впадала в уныние. «Я справлюсь», –повторяла она каждый день. Как-нибудь все устроится. Вопрос только в том, что с ней будет.

Пару недель назад она почувствовала, что перестает себя уважать. Как назло, ее сестра, это воплощение легкомыслия, попала в самое больное место, подарив эту пошлятину – годовой абонемент в фитнес-центр. Frau Gucci, как Мирьям называла сестру за ее пристрастие к дизайнерским вещам, ожидала взамен немедленной и безмерной благодарности. Вместо этого Мирьям разревелась в присутствии родственников и знакомых и долго не могла успокоиться.