Книга Игра, страница 70 – Ян Бэк

Он перечитал письмо, решил, что тексту можно доверять, и отправил. Когда придет ответ и придет ли, он не знал. Ей определенно нужно время все обдумать.

Он поискал в интернете имя женщины – Мирьям Рютгерс. Чтобы узнать ее, хватило одного взгляда на результаты поиска в гугле. Та самая женщина, чье фото стояло среди потенциальных жертв Игры. В социальных сетях она тоже была зарегистрирована под своим настоящим именем, опубликовано большое количество фотографий – ее самой, ребенка и мужчины рядом. Но несколько месяцев назад она перестала выставлять фото. Почему-то.

В течение нескольких минут Кракауэр идентифицировал магазин, где Рютгерс покупала продукты в районе Йоханисплатц в Лейпциге, он часто всплывал на заднем фоне фотографий. Там она, должно быть, и живет, там он ее найдет – неважно, ответит она или нет.

А дальше?

Он скривил рот, подумав о своем плане. Действительно ли он был в состоянии защитить женщину или вовсе вывести ее из Игры, как пообещал?

Я должен попытаться.

Он уверенно выбрал в навигаторе телефона Йоханисплатц. Маршрут был составлен. Через четыре с половиной часа он может оказаться там. Кракауэр надеялся, что старый «Сааб» не подведет.

– Еще разок, – подбодрил он машину, да и самого себя тоже.

И поехал.

Мави слышала, как в ворота въехала машина. Отцовская машина. Она узнала ее по характерному треску ручника.

Наконец-то.

Когда отец бывал на лодке со своим приятелем-адвокатом, то приезжал и позже. Нередко даже на такси, пьяный и на взводе. В таком случае на глаза ему лучше было не попадаться.

Но сегодня Мави почувствовала от его прихода облегчение. Теперь мать ей больше ничего не сделает. Правда, сделалаона уже и так много.

Мави оставалась лежать в защитной позе возле кабинета отца, пока не услышала, что Клер возится в кухне, словно бы ничего не случилось. Мави с трудом поднялась на ноги и ушла к себе, где стала прокручивать в голове разные вещи. Шлюха. Договор. Восемнадцать. Скорпион.

Когда ей исполнится восемнадцать, я стану свободной.

Тут ее посетила новая мысль.

Я не их ребенок.

Это было логично. Никто не обращается с собственным ребенком так, как обращались с ней ее якобы родители. Во всяком случае, она на это надеялась. Когда кого-то любишь, по-настоящему любишь, не мучаешь его. Но ее мучили постоянно.

Я не их ребенок.

Самая естественная, первозданная, важная из всех возможных человеческих связей, по всей видимости, была ложной. Или она только лелеяла надежду? Оказаться не настоящим ребенком этих людей давало возможность начать все сначала. Сулило надежду на возможности и справедливость. Вдруг там, за пределами этой семьи, ее ждала новая жизнь. Хуже, чем здесь, все равно быть не могло.

Мави лежала и прислушивалась к звукам, доносящимся снизу, но слышала лишь невнятное бормотание. Говорили о ней? Мать рассказывала отцу о ее субботней вылазке, опять употребляла по отношению к ней слово шлюха? Оставалось надеяться, что нет. Что мать пыталась скрыть от отца нанесенные Мави побои.

Оба говорили совершенно ровным голосом, почти ласковым. Отец открыл бутылку пива, включили телевизор. Через несколько минут мать пришла наверх. Мави узнала эти шаги, кроме того, женщина всегда ложилась первой.

Девочка натянула одеяло до подбородка в надежде, что мать не сразу остановится возле ее двери и снова… Но та прошла в ванную. Как ни в чем не бывало. Приняла душ, спустя мучительно долгие минуты прошла в спальню и закрыла за собой дверь.