Книга Тайна против всех, страница 15 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

– Как вы узнали, что ваша ученица пропала?

– В начале прошлой недели Фаина Егоровна связалась со мной и предупредила, что их дочь пропустит урок. То же самое повторилось и в пятницу. Если в первый раз я не особенно удивился, то во второй насторожился.

– Почему?

– Обычно мы общались напрямую, и если Наталья болела или опаздывала, что случалось крайне редко, она сама писала или звонила мне. С родителями я вообще общался только в самом начале, когда мы только начинали заниматься. Поэтому я решил позвонить Наташе и узнать, в чем дело, не болеет ли она, или, возможно, чем-то обижена.

– У нее могли быть на то причины?

– Мы иногда могли поспорить относительно различных учений или путей решения сложных задач.

– И доходило до обид?

– Никогда.

– И все же вы решили ей позвонить?

– Не вижу в этом ничего зазорного. Мы занимаемся продолжительное время, некое беспокойство с моей стороны вполне извинительно.

– Так, – я сложила руки на груди. – Дозвониться, я полагаю, вам не удалось?

– Нет, – покачал он головой. – Тогда я сам набрал Фаину Егоровну и поинтересовался, что случилось, а также предложил перейти на формат онлайн-занятий, потому что в конце учебного года такой большой пропуск может здорово сказаться на той базе знаний, которую мы успели наработать. Вот так я и узнал, что Наталью не могут найти несколько дней.

– Незадолго до исчезновения она, возможно, рассказывала вам что-то необычное?

– Например? – потер виски Савелий Аркадьевич.

– Может быть, делилась планами, или радостью, что встретила любовь всей свой жизни, или, напротив, на эту самую жизнь жаловалась?

Он покачал головой в молчаливой усмешке.

– Это может показаться странным, но у нас было столько тем для разговоров о предмете, что времени едва хватало, чтобы обсудить научные вопросы, о личном мы и вовсе никогда не заговаривали.

Звучало довольно сомнительно, что люди, пусть и фанатично увлекающиеся наукой, лишены хоть чего-то человеческого.

– Наташа была очень привлекательной девушкой, – осторожно начала я, предварительно отметив, что кольца на пальце хозяина кабинета не было.

– Красота в глазах смотрящего.

– Вы со мной не согласны?

– Пожалуй, – пожал он плечами. – Только, на мой взгляд, внешнее – вторично.

Я бросила взгляд на его тапки, носы которых выглядывали из-под письменного стола, и отметила, что для этого мужчины наружность вряд ли вообще может играть какую-то роль.

– Вы были в нее влюблены? – не унималась я.

Он едва ли не подпрыгнул на стуле.

– Да как вы смеете? – Лицо мужчины исказилось.

– Повторю, по словам родителей Кудрявцевой, помимо вас она едва ли с кем-то общалась.

– У нее была большая цель, к которой она фанатично шла, полагаю, именно поэтому она не тратила времени впустую. Но с ней мы не обсуждали ничего, кроме науки, оттого для меня является новостью, что Наталья сильно ограничивала круг своего общения.

– И знаки внимания с ее стороны вы не замечали?

– Их не было, – заявил он безапелляционно.

Дверь в кабинет открылась, я обернулась и увидела женщину с тугим пучком седых волос на голове.

– Прошу прощения, – растерялась она. – Услышала голоса, хотела с Наташей поздороваться, думала, что вернулась.

– Она не вернется, – огорошила я. – Вы, должно быть, мать Савелия Аркадьевича?

– Антонина Алексеевна, – представил мне родительницу хозяин кабинета.