Книга Тайна против всех, страница 24 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

И тогда я перестала думать о Гэтсби, о выборе, о том, что будет утром. Просто запустила руку в его волосы.

Только проснувшись, я осознала, что вечером телефон в сумочке, оставленной в прихожей, неистово звонил. Чертыхнувшись, я попыталась было встать с кровати, чтобы извиниться перед Гэтсби, но Лазарь, не открывая глаз, схватил меня за руку и резко притянул к себе.

Через полчаса, лежа на спине и тяжело дыша, я пыталась собраться с силами, чтобы наконец покинуть постель.

– Приготовить завтрак? – услышала я у самого уха.

– Себе – обязательно, в холодильнике что-то было, – улыбнулась я, глядя в потолок. – На работу пора.

– Может быть, скажешься больной?

– У нас уже один… сказался.

– Тогда с меня ужин.

– Останешься? – удивилась я.

– Ты что, против?

– Нисколько.

Наспех приняв душ и натянув юбку, схватила с вешалки первую попавшуюся отутюженную блузку и принялась застегивать пуговицы. В прихожей я столкнулась с Лазарем. Он был одет и даже обут. Я подумала было, что он все-таки решил уехать, но спросить не решилась. Вероятно, мой растерянный взгляд говорил сам за себя.

– Я тебя отвезу, – поворачивая замок, сообщил он.

Мы сели в машину, и, заведя мотор, Лазарь спросил:

– Что там у вас случилось, расскажешь?

– В лесу обнаружили девочку, повешенной. Восемнадцать лет, отличница, примерная, воспитанная, необщительная. Экспертиза показала, что она это сделала сама.

– Так, – кивнул он. – И что тебя смущает?

– Буквально все, – невесело отозвалась я.

Поведав ему и о чистых джинсах, и о сложном узле, и об отсутствии какого-либо предсмертного сообщения, а также о вырезанной на стволе стреле, неожиданно для себя самой, словно только что осознав, я произнесла:

– А еще мне не дает покоя ее семья.

Лазарь молча кивнул, не отвлекаясь от дороги.

– С виду благополучная, родители по дочери явно горюют, а вот сестра… У них разница смешная, чуть больше года, но Маша, так ее зовут, ничего не знает о жизни погибшей. Никаких общих интересов или друзей, даже школы разные.

– Так бывает, – ухмыльнулся Лазарь. – Братья и сестры часто не ладят между собой: сначала делят внимание родителей, потом конфеты, затем комнату.

– Они в разных живут, – уточнила я. – Но мысль понятна и в общем-то логична. В письменном столе погибшей Наташи я нашла подарок от сестры с трогательной подписью, она явно им дорожила.

– Девочки похожи?

– Внешне – очень, но, судя по тем немногочисленным впечатлениям и информации, что мне удалось получить, Наталья всю себя посвящала учебе, а Мария ведет совсем другой образ жизни.

– Думаешь, одна завидовала другой?

– Сложно сказать, – призналась я. – Вряд ли Машу интересуют знания, она скорее больше сосредоточена на внешности, да и в целом типичная девушка-подросток со всеми вытекающими.

– Тогда вернемся к тому, что я уже сказал: борьба за родительскую любовь. Наташа делала успехи в учебе, ею в семье наверняка гордились, возможно, ставили в пример. А сестру, вероятно, попрекали ее образом жизни.

– И она решает расправиться с раздражителем? Вот так вот, из ревности?

– Тебя что-то смущает?

– Как я и сказала – буквально все. Вроде бы смерть действительно похожа на самоубийство, но в то же время что-то не так.

– Иногда мы пытаемся искать там, где ничего нет.

Мы подъехали к конторе, я повернулась в кресле, взяла Лазаря за подбородок и притянула к себе, оставив на его губах поцелуй.